Библиотека

Семьи.net (сборник) стр. 499

Размер шрифта
-
+
Тема

Это когда разбирали соглашение между мужчиной и женщиной о рождении совместного ребенка.

Отто Фролов, скрестив на груди руки, молчал. Ему случалось видеть, как братья и сестры изо всех сил выгораживали своих. Единственных близких им на свете людей, тех, которых любят несмотря ни на что. Этот же парень, Рауль Коэн… Он завидует, понял Фролов, вот в чем причина. Завидует брату, оказавшемуся способнее и умнее. Надо же, какая дрянь.

– Еще что-нибудь хочешь сказать? – Отто встал с кресла, стараясь не смотреть на воспитанника. Фролову казалось, что его изрядно вымазали в грязи.

– Да, наставник. Хочу. Антон видит сны. Часто. Во сне он, мне стыдно об этом говорить… В общем, во сне… Во сне он занимается сексом.

Фролов подался вперед. «Этого только не хватало», – с горечью подумал он. На остальное можно было бы закрыть глаза, но это… Первый, он же основной признак неисправимого социопата – повышенное либидо. Пробившееся через подавляющее воздействие ингибиторов, обильно поглощаемых вместе с пищей подростками, которые еще не прошли стерилизацию.

– Как давно? – хрипло спросил Фролов.

– Что как давно, наставник?

– Как давно он видит такие сны? Почему не пришел с этим ко мне или к кому-нибудь из учителей?

– Давно, наставник. Я уговаривал его сообщить вам, но Антон отказался.

– С кем он занимается во

сне сексом? Имя девушки?!

– Этого я не знаю, наставник. Но могу узнать. Антон совершенно не гибкий, он не умеет изворачиваться. И лгать не умеет.

– Хорошо. Спасибо, ты помог мне. Можешь идти.

Пару минут спустя после ухода Рауля Фролов понял, чем именно отличаются братья. Рауль Коэн попросту походил на копию, слепленную с Антона Валишевски. Но копию небрежную, пошарпанную, второразрядную. И неудачную.

– Рома был совершенно неординарным парнем. Он на многое смотрел не так, как все, по-другому.

Антон не прерывал девушку. Они сидели на парковой скамейке. Вечерние сумерки затянули мир вокруг них серо-коричневым мрачноватым покрывалом. Громоздкий, уродливый, слившийся до неба с горизонтом жилой комплекс интерната зловеще мигал пятнами света из врезанных в стены глазниц-окон. Фонари еще не включили, и парк, ощетинившись кронами лиственниц, настороженно замер.

– Рома считал, что нам постоянно врут, – тихо рассказывала Нелли. – Иногда он говорил совершенно ужасные вещи. Однажды сказал мне, что стерилизация, через которую проходит каждый цивилизованный человек, едва ему сравняется шестнадцать – не только, и даже не столько комплекс процедур, обеспечивающий иммунитет и долголетие. И, якобы, в основном стерилизация – это хирургическое вмешательство. Оно лишает человека способности к репродукции и отнимает у него заложенное природой желание воспроизвести себя. И, тем самым, лишает основного драйва, ради которого люди жили раньше. Подменяя этот драйв другими ценностями – долголетием, праздностью, самодостаточностью. Я запомнила Ромины слова, но какой драйв он имел в виду – не знаю.

– Подожди, – попросил Антон. – Дай мне пару минут, у меня застряла в голове какая-то мысль. Я чувствую, что она важная, но никак не могу сообразить.

Нелли замолчала, и Антон, откинувшись на скамейке, закрыл глаза.

Только не торопись, сказал он себе. Не дай тому, что промелькнуло пару мгновений назад, ускользнуть. Надо сосредоточиться, проанализировать известные вещи и понять, как они сочетаются с тем, что он только что услышал.

Итак, каждый человек на Земле проходит стерилизацию. До этого, начиная с четырех

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.