Сердце крестоносца стр. 82
– Что?
– Ты помнишь только войну.
Танкред пожал плечами:
– Война – неизбежность в этом мире. Но я от нее устал. Во всяком случае, битвы в Палестине перестали приносить мне… удовлетворение. Сначала я думал, что мы сражаемся за веру, потом понял, что сражение идет за деньги и земли, и не растерялся. Кто бы иначе поступил на моем месте? Мне некуда было возвращаться. Я уже подумывал купить себе замок и земли в Англии, когда появилась ты.
– И ты получил замок и земли в качестве приданого, – продолжила мысль Римильда.
– Не стоит это так подавать, Римильда. Мы оба извлекли из этого пользу, – мягко заметил Танкред.
Разговор явно сворачивал куда-то не туда.
– Конечно, наш брак полезен, – Римильда постаралась сохранять спокойствие. В ней зрела жгучая досада: ей почему-то казалось, что Танкред должен был бы сказать что-то другое. Как же, дождешься от него! – Кажется, наши люди друг другу понравились.
– У них не было другого выхода.
– Ты так категоричен, Танкред.
– Я практичен. И нам пора возвращаться. – Он повернул Грома. – Неразумно надолго покидать стены замка. С сотней рыцарей один я не справлюсь.
– А ты не пробовал просто получать удовольствие от прогулки? – Римильде пришлось тоже развернуть лошадь и поехать следом за мужем.
– Для этого тут не слишком безопасно. К тому же мы выехали поговорить о делах.
Убийственные аргументы.
– Но теперь мы закончили говорить о делах, не так ли? – Досада требовала выхода, и Римильда продолжала дразнить Танкреда. – И можем поговорить о весне.
– О том, как поют ручьи и на деревьях проклевываются листочки? – уточнил Танкред. – Прости, Римильда. За этим тебе лучше обратиться к Хадид-бею.
– А ты не желаешь говорить о красотах природы? – вспылила Римильда.
– Я не могу, – спокойно и грустно ответил он.
– Прости, что?
– Просто не могу. Я разучился видеть все это. И давно. – Он помолчал, вглядываясь в кромку леса, но не любуясь, а явно высматривая – не появятся ли враги. – Почти всю свою жизнь я провел на войне. Я сплю, положив рядом оружие, и просыпаюсь от малейшего шороха; это не раз спасало мне жизнь. Когда я смотрю на Дауф, то вижу не романтичный старый, увитый плющом замок, на башне которого меня ждет дева, а фортификационное сооружение, которое нужно оборонять и, пожалуй, расширять. Возможно, однажды я смогу наслаждаться пением птиц, виршами Хадид-бея и закатами. Может быть, этому меня научишь ты. Но пока у меня много других дел. Извини, Римильда.
Остаток пути до замка они проделали в молчании. Римильда не понимала, как истолковать этот приступ откровенности Танкреда и есть ли в этом что-нибудь в ее пользу.
«Может быть, меня научишь ты».
Ничего она не понимает.
Танкред уехал через два дня, оставив в замке достаточно воинов, чтобы при случае продержаться в осаде до его возвращения, и обещал когда-нибудь вернуться – когда, неизвестно. Провожая его, Римильда вышла во двор. Прежде чем сесть в седло, Танкред подошел к ней.
– Постарайся не убить всех наших соседей, – сказала Римильда. – Возможно, не все они настолько плохи. Да и в будущем нам могут потребоваться женихи или невесты для наследников графства.
– Посмотрим.
– И…
– Не беспокойся. Все будет хорошо.
– А я и не беспокоюсь.
– Конечно же нет.
Опять она не могла понять –