Сердцевина яблока: Демифологизированная история The Beatles стр. 51
Кроме особой манеры встречать гостей, офис на Сэвил-роу не может предложить посетителю ничего интересного или забавного. Нил Аспиналл занимает сейчас бывший кабинет Beatles. Это помещение с кирпичным камином, обшарпанной мебелью и потолками в стиле регентства. Аспиналл роется в кипе журналов, извлекает оттуда чеки на 20 тысяч долларов, которые собственно искал, хихикает над заметкой из журнала Screw о Аинде Истмэн, потом со вздохом откладывает журнал в сторону и начинает вспоминать. Кроме него здесь много квалифицированных бухгалтеров. Конечно, вряд ли в Apple когда-нибудь будет совсем тихо, но нынешняя обстановка разительно отличается от той, что существовала здесь в 1968 году, когда тут верховодили анархисты. Новая метла начисто вымела их всех.
Джон Данбар не припомнит, кто первый заговорил про Apple, зато он хорошо помнит, что эта идея родилась в его квартире. Пол хотел, чтобы Apple была битловским фондом помощи непризнанным художникам. В то время битлы не возражали против того, чтобы Nems забирала себе четвертую часть их гонораров от продажи пластинок. Главное, чтобы какой-нибудь бухгалтер в сером костюме не рвался управлять их творчеством. Теперь, когда Брайана уже не было в живых, в Nems не осталось ни одного близкого им человека, поэтому им казалась абсурдной мысль, что кто-то чужой запустит лапу в мешок золота. Apple, решили
они, будет нашей игрушкой и только нашей. Они прислушались лишь к одному совету: потратьте часть своих капиталов, говорили им, иначе вы увидите у своих дверей зловещую фигуру сборщика налогов. Они так и поступили. Уж в чем им нельзя отказать, так это в умении тратить деньги.
Капитал в 2 миллиона долларов предполагалось вложить в пять подразделений Apple: электроника, фильмы, издательство, грамзаписи и розничная торговля. Компания должна была открывать новые таланты, помогать людям искусства, борющимся за место под солнцем, и продвигать изобретения. Финансовая поддержка предлагалась людям со всякого рода непрактичными идеями, и в результате Apple, словно магнит, стала притягивать к себе мечтателей и фантазеров всех мастей. Некоторые из этих мечтателей оказались на редкость прожорливыми.
Среди тех, кто отличался особым аппетитом к битловским деньгам, была группа молодых модельеров-дизайнеров из Голландии. Симон Постума объявил себя лидером голландского авангардного искусства. Вместе со своими компаньонками, Иосье Легер и Марийке Когер, он переделал парикмахерскую Амстердама в салон модной одежды и назвал его «The Trend». Они продали много всякой одежды, но, как обычно, накладные расходы стали расти угрожающим образом, и вскоре обнаружилось, что вся прибыль улетучилась. Увидев, что их прекрасная затея обернулась финансовым крахом, все трое отправились искать счастья в других краях.
Симон и Марийке колесили по Европе, пока не очутились в Лондоне. Здесь они познакомились с Саймоном Хайесом и Барри Финчем — двумя рекламными агентами, работавшими на Брайана Эпштейна и его Seville Theater. Голландцам предложили создать для этого театра какие-нибудь «ошеломляющие» костюмы. То, что они сделали, явно произвело впечатление на Хайеса и Финча. Вскоре в Лондон приехала Иосье и присоединилась к своим партнерам. Барри Финч оставил рекламную деятельность и подключился к голландскому трио. Итак, в группе теперь было четыре дизайнера, а Хайес стал их менеджером.
В те дни Beatles, с головой погрузившись в психоделическое разноцветье, готовили свое телешоу «Все, что нужно, — это любовь». Дизайнерская группа Хайеса, которая