Сердцевина яблока: Демифологизированная история The Beatles стр. 82
акции Northern Songs!
Ли Истмэн многого добился, — признает Клейн. — Но игра есть игра: кто-то должен выиграть, кто-то проиграть. Коли проиграл — ну что ж, значит, не судьба, не бросаться же на всех после этого? А Истмэн именно так и сделал. Он решил в отместку всем гадить и пакостить.
Пол слишком легко позволял Истмэнам манипулировать собой. Но это в прошлом; сейчас он под башмаком у Линды. Она вертит им как хочет, даже музыкантов для него подбирает. “Мы хотим вас прослушать”, — говорит она. Сейчас Пол отстает от Джона почти на два года: одно время Йоко вот так же вертела Джоном, но
сейчас это уже позади. Я оторвал Джона от Йоко — в творческом плане, конечно. Совместных альбомов Джона и Йоко больше не будет.
Маккартни — человек идей. Его талант нельзя недооценивать, но именно Леннон претворил в жизнь многие из его идей. Слабость альбомов Пола в том, что самолюбие не позволяет ему подключать к работе хороших музыкантов, которые помогли бы реализовать его идеи. Джордж, например, не побоялся сотрудничества с Филом Спектором и Эриком Клэптоном. Когда встал вопрос о пластинке Ринго, я сказал Джорджу: “Ты должен с ним поработать, ему нужна помощь”.
Я много сделал для Ринго, — говорит Клейн, принимаясь за кока-колу и делая с каждым разом все большие глотки. — Ему никто не предлагал главные роли в фильмах, а я предложил. Посоветовал поехать в Европу, переговорить с режиссером и сообщить мне, если все будет в порядке. Он так и сделал: поехал на континент, встретился с этим человеком и быстро нашел с ним общий язык. Уже через полчаса он сказал: “Отлично! Давай звонить Аллену”».
Клейн внезапно чувствует потребность извиниться за свою нескромность, потом продолжает:
«Английские газеты смешали меня с дерьмом. Особенно усердствовала лондонская Sunday Times. Сначала они припомнили мне старые дела, а потом стали расписывать, как я диктаторствую в Apple. Я не отвечал на нападки, и тогда Джон выступил в мою защиту — я имею в виду его интервью в Rolling Stone».
Президенту АВКСО трудно возражать: вытаскивая из ящика стола толстые папки и роясь в бумажных завалах, он отыскивает доказательства по любому пункту. Время от времени он извлекает из заднего кармана старый конверт и исписывает его цифрами, подтверждающими великолепие его сделок. Его невозможно припереть к стене.
«Не будем рассуждать о методах управления, — говорит он. — Поговорим лучше о чистой прибыли. — При этом голос его приобретает металлический оттенок, а на губах играет ангельская улыбка. — Благодаря мне ребята сделали кучу денег, — похваляется он, возвращаясь к излюбленной теме. — Let It Be принес им больше денег, чем все другие фильмы, взятые вместе. Они хотели отдать его на телевидение, но я отговорил их от этой глупости.
До меня битлов все дурачили. Я добился для них отличных условий контрактов с Capitol и EMI. Их авторские гонорары возросли в разы. Пятьдесят процентов всего бизнеса Capitol — это Beatles. Capitol должен сказать мне спасибо: я поставил ему товар высшего качества. Ребята хотят работать, но их нужно заинтересовать. Они не будут работать, пока их кто-то дурачит. Им нужны справедливые условия — вот тогда они будут выкладываться».
Новые условия контракта, которых добился Клейн, бесспорно, очень