Серебряная клятва стр. 34
разглагольствованиями о «дельном дельце». Он бы и ухом не повёл, если бы за словом «дельце» не последовали слова «расширение границ». Встревоженный, он решил послушать, а братец (Ритрих, кажется), вальяжно забравшись на трон, уже расписывал головокружительные перспективы «совсем-совсем не войны, просто маленькой прогулки». Как оказалось, и впрямь головокружительные.Понаслышке Янгред знал, что соседнее царство – Дом Солнца – бедствует. Под откос там всё покатилось, когда правитель повредился рассудком и убил себя и семью. С пресечением царской ветви настало Великое Безвластие: начали отделяться завоёванные земли, заволновались крестьяне, железнокрылые людоеды повадились воровать детей, да и воины Луноликих поживились от приграничных территорий. Страна заметалась раненым зверем. Соседи сомневались, что зверь выживет, у него ведь не было больше головы.Но вот выбрали нового царя, из бояр, и тот, не лишённый ума и воли, навёл порядок. Это дорогого стоило: возвращая территории и отваживая врагов, полегли две трети армии, от неурожаев и разрушений истощилась казна. Тем не менее волнения улеглись. Может, новый царь и не был Всеведущим, но управлять людьми умел. Союзников, даже незнатных, он наградил и возвеличил; голодающих накормил; с бунтующими примирился. Постепенно возобновилась торговля самоцветами, мехами и древесиной. Зазеленели поля. Деньги Хинсдро вкладывал в дороги и суда, в укрепление городов и деревень, в постройку крепостей на границах. Последнее имело двойное дно: к границам он усылал служить тех, кого не желал видеть или опасался держать близ себя. В отличие от Вайго, он презирал фаворитизм, доверял лишь паре старых бояр. Многие воеводы оскорбились и отказались, молодёжь в глушь тоже не рвалась. Крепости стояли, но гарнизоны были слабыми – и однажды это аукнулось. Но несколько спокойных лет Хинсдро выиграл. А вот соседи за это время стали относиться к Дому Солнца иначе.Несмотря на хорошие начинания, с противниками Хинсдро был жесток, а перед союзниками не заискивал, что не прибавило ему любви. Не прибавили её и увеличение пошлин, и прохладность в дипломатии. Если доброго, пусть вспыльчивого и чудаковатого Вайго любили чужестранные гости, то теперь мало кто вообще заезжал ко двору Острары. Послы говорили, что пиры Хинсдро, в отличие от разнузданных пиров Вайго, напоминают порой допросы, потому что во всех царь видит лазутчиков Осфолата. Он невероятно ненавидел Дом Луны, «извративший светлую веру». Даже больше, чем язычников.– И это нас сближает! – воскликнул брат, перестав наконец ходить вокруг да около.Дельце заключалось в том, что король Сивиллус затеял пренеприятную интригу: отыскал где-то якобы уцелевшую дочь прежнего царя. С ней лунные войска уже пересекли солнечную границу и захватывали город за городом, собираясь «спасти заблудшую сестру». «Сестру» – Острару, некогда единую с Осфолатом, а «спасти» – вероятно, присоединить, посадив на трон девчонку. Хинсдро, конечно, этого не хотел. Короли Свергенхайма тоже проявили в вопросе поразительное единодушие. Иметь под боком такого соседа! Огромного, дружащего с людоедами! Острара не была Свергенхайму союзником, но, по крайней мере, в отличие от Осфолата, никогда не покушалась на его земли. На Пустоши до сих пор не простили кровавую войну, в которую пришлось ввязаться, чтобы уберечь от загребущих лунных лап пролив Ервейн. Поэтому, когда Хинсдро через послов начал переговоры о возможном союзе, Три Короля и сами готовы были сделать какую-нибудь мелкую подлость Луноликим. Окончательно они приняли решение, – конечно же, наплевав на необходимость посоветоваться с кем-либо, – выяснив, какую царь назначил цену.– Он отдаст нам какую-то долину! Три огромных города и всё, что между ними. Поля и леса, и там есть речки и озёра! Ты понимаешь, что это значит, Янгред? Понимаешь?На этом месте брат пришёл в волнение, мотнул тёмными кудрями, вскочил и попытался поймать Янгреда за две широкие золотые цепи, украшавшие его мрачное чёрное одеяние. Попав в захват, щуплый старший братец, правда, передумал, с оханьем и шипением принялся растирать собственную руку, обиженно засопел. Внимать советам он не стал.После Ритриха (это ведь был он?) веское слово сказали Харн и Эрнц. Они,
Переход на страницу