Серебряная клятва стр. 35
Так на Янгреда свалилась эта кампания. Вовремя: желание передушить венценосных родственников уже с трудом удавалось сдержать. Чистый на первый взгляд уговор – военная помощь за деньги и землю – в деле выходил шитым кое-как. Не расправишься с Осфолатом к урожаю – бросай союзников; не доплатят – грабь их; а ещё всегда можно быть убитыми ни за что ни про что. Да и…
От новой мысли расхотелось радоваться теплу. Янгред хмуро уставился вперёд, поджимая губы.
В Инаде его должны были встретить – кто-то из полководцев, с кем Янгреду предстояло вести кампанию. Это было и ожидаемо, и резонно: что он сам смог бы сделать, как ориентировался бы в незнакомых краях? Здесь не бывали жители Пустоши, а кто бывал, не заходил далеко. Да и местные части… конечно, им был нужен свой командующий, они не слушались бы чужака. Но одна мысль о заросшем дикаре, убеждённом, что в атаку надо мчать с ором и барабанами, а бросать легковооружённую пехоту на пикинёров правильно, наводила если не ужас, то тоску.
Что Янгред знал о воинах Острары? В прежние времена их боялись, хотя вооружены они были скудно, воевали топорно. Брали они отвагой и удалью, а ещё, что важно, количеством. С ним-то и выходило скверно; армия при Хинсдро сократилась. Её вооружение устарело, от рекрутской повинности люди уклонялись, а новобранцев некому было учить: из великих воевод времён Вайго лишь единицы присягнули ненавистному боярскому царю, прочие покинули Дом Солнца и подались в наёмные офицеры. И если лучшие остатки воинства – некое Первое ополчение – ныне защищали столицу, то кого мог вести в Инаду человек царя? И какой это был человек?
Поняв, что круг мыслей замкнулся, Янгред посмотрел по сторонам. Поблизости виднелись приземистые, увитые плющом домики; за ними наливалось ало-рыжим небо. Над головой оно, наоборот, подёрнулось сиреневой синевой, знаменуя подступающий вечер. Притихли ехавшие сзади люди, многие потупили головы. Янгред снова пришпорил коня. Он хотел достичь леса раньше, чем совсем стемнеет и в окнах начнут зажигаться огоньки. Он знал по себе и замечал по спутникам: тёплый свет чужого крова вызывает у бесприютных, – даже если