Серебряная клятва стр. 45
они выглядели скорее жителями Шёлковых земель; это выдавали и светлые, серебристо мерцающие глаза.
– Чудесная речь! – повторила женщина. Янгред с любопытством в неё вгляделся.
Грациозно и величественно она скользнула вперёд – пред ней расступались. Одета она была в глухую хламиду, шитую жемчугами, впрочем, Янгред, знавший нравы шёлковых, догадывался: под хламидой – полупрозрачные шаровары и открытый лиф, а пупок наверняка проколот. Женщина была достаточно молода и хороша, чтобы позволять себе подобное. Пожалуй, она была опасно хороша.
– Имшин Велеречивая…
Хельмо, выступив навстречу, поклонился. Женщина рассмеялась и ласково подцепила его подбородок смуглой, унизанной тонкими звенящими браслетами рукой.
– Государеву племяннику негоже склоняться перед супругой городского головы, милый…
Хельмо залился краской.
– Мужчине подобает поклониться красивой женщине, Имшин.
«Государев племянник?» Янгреда будто ударили. Он ощутил себя так не из-за того, что от него сочли нужным утаить происхождение: Янгред ведь тоже не распространялся о своём. Само совпадение, очередное в цепочке, ввергло его в замешательство. Неуловимая их с Хельмо схожесть в словах, в мыслях, во всём вплоть до осанки и интонаций, увенчалась…– И знаменитый рыцарь счастливой звезды, Огненный Янгред.
Раскосые глаза встретились с его глазами – но взгляд остался закрытой книгой. Была ли супруга градоначальника действительно рада знакомству? Или рассержена, что кто-то бесцеремонно требует голоса в её городе и волнует народ? Или лишь тешилась любопытством? Янгреду никак не удавалось понять. Он, не кланяясь, ровно спросил:
– Я столь приметен среди других воителей Свергенхайма?
Хельмо тоже явно удивился. Женщина непринуждённо отозвалась:
– Ты один из немногих, кто покинул его и прославился. И также, – она помедлила, – один из немногих, столь похожих на его покойного короля, точно… плоть от плоти его?
Глаза глумливо сверкнули. Да, точно: пока что с ним забавлялись. Янгред сделал глубокий вдох. Он догадывался, что даже в этой диковатой стране не принято прилюдно обсуждать тайны чужой крови. Так и оказалось; градоначальница Имшин, нежно улыбнувшись алыми губами, не стала продолжать и снова обратилась к Хельмо:
– Я рада, что ты здесь. Рада, что государь в добром здравии. Наверняка твоя речь тронула народ… но у меня для тебя дурная весть.
– Что случилось, Имшин?
Настроение её мгновенно переменилось; она опустила голову. Тяжёлые волны чёрных волос из-под капюшона трепетали на ветру. Длинные ресницы тоже дрогнули, и после промедления женщина просто протянула к Хельмо правую руку. На указательном пальце было странное, будто обугленное деревянное колечко. Хельмо побледнел.
– Оно стало чёрным. Неужели…
Имшин грустно кивнула.
– Ка́рсо умер, поэтому многие подавлены и напуганы. Городом пока управляю я.
Взгляд Хельмо беспомощно заметался по площади.
– Об этом не приходило вестей в столицу. Мне так жаль!
– Мы похоронили его лишь несколько седьмиц назад. Вести ныне идут неважно, я пока даже не решилась послать их. Если перехватит Самозванка, если узнает, как мы стали беззащитны, если придёт… – Имшин всплеснула руками. – Ох, Хельмо… Я же не воин.
Она осеклась. Бриз принёс особенно резкий, щекотнувший ноздри запах моря. Янгред почувствовал прежнее беспокойство, притихшее было во время речи Хельмо. Буря. Неясная буря близилась. Но какая?
– Скажи, Имшин. – Голос Хельмо дрогнул, но он овладел собой, не стал больше размениваться на утешения и прямо спросил: – Сколько людей ты мне предоставишь при таких обстоятельствах? Воеводы города созовут дружины? Может, Карсо успел начать? Нам нужно скорее выступать обратно на столицу, туда идут отряды Луноликих.
Имшин недоуменно глянула ему в лицо. Какое-то время она молчала, облизывая губы, но наконец, кашлянув, спросила:
– Я понимаю, но… я думала, и ты понимаешь меня. Что без ополчения будем делать мы, если люди Самозванки придут сюда? Кто защитит нас от людоедов? При таких обстоятельствах? – Последнее она повторила его тоном.
– Имшин…
– Ответь мне.