Серебряная клятва стр. 65
осознал: а действительно? Что насторожило, нет, напугало его в паре повозок? Что мгновенно заставило повести себя так, как он повёл? Он действовал и говорил не думая. Если разобраться… в глазах Хельмо и Хайранга он выглядел даже не глупо, а дико. И существовала крошечная, но вероятность, что он… не прав? Янгред глянул на лошадь, которую недавно угостил яблоком. Та смотрела на него, как ему, конечно же, казалось, с издёвкой. И не дохла.
– Хорошо, – медленно начал Янгред. – Ладно, Лисёнок… у меня нет прямых доказательств. Согласись, если бы они были, я бы не довёл всё до такого с Хельмо. Но…
Алая, словно кровь, улыбка. Злой жест, которым Имшин смахнула слёзы. И её «Прощай…» Уходя, она не выглядела как колеблющаяся союзница. Она намного больше походила на предательницу, которая уже что-то решила. Или так казалось?
– Я почувствовал неладное в том, как с нами обращались и говорили. А моя интуиция подводит меня редко. Я видел довольно людей.
Звучало слабо. Хайранг вздохнул. Казалось, он хочет провалиться сквозь землю.
– Ты же понимаешь, какова цена вероятности, что сейчас ты ошибся? Вся дипломатия.
– Понимаю, – собравшись, отозвался Янгред и, опять повинуясь скорее чутью, чем логике, положил обе руки на плечи… другу? Ведь по-прежнему другу. Тот хотя бы не отпрянул. Янгред всмотрелся в его глаза. – Но я также понимаю, какова цена вероятности того, что я прав, и последствия того, что вы меня не послушаете. Наши жизни. А ты?..
Хайранг отвёл взгляд. Он не ответил, но наконец едва уловимо кивнул, тоже покосился на лошадь и, явно убеждая себя, пробормотал: «Может, медленная отрава…». Янгред выдохнул, отступил, с усилием вернул голосу бодрость и сказал:
– Нужно со всем разобраться, пока кто-то не полакомился этой дрянью. – Он бросил под ноги яблоко и с силой раздавил сапогом. – Например, наши прелестные девушки? Они ведь часто прогуливаются по шатрам вечером, ища компанию. Они обрадуются дарёным фруктам. Особенно… кто там у нас любит яблоки? Ах да. Яблоки любит…
Ему не нужно было заканчивать. Хайранг окончательно принял его сторону и обеспокоенно обернулся на лес. Янгред с удовлетворением улыбнулся.
– Можешь побыть здесь, я приведу караульных. Только ради Семейства…
– Ничего не буду проверять сам, – без труда угадал опасения Хайранг.
Он всмотрелся в раздавленную яблочную мякоть. Она была нежно-розовой. Янгред не знал, выдаёт ли это яд или нормально для спелых плодов. В высокоградах даже он видел яблоки только по праздникам, и большинство были зелёные и отвратительно кислые.
– Ваше Огнейшество…
Янгред услышал это уже в спину и обернулся. Опять «вы», опять нелепый титул. Что ж, значит, на него хотя бы перестали злиться. Сегодня на него все злились.
– Да?
– Вы очень дальновидны, я знаю. Но пожалуйста, не забывайте. – Хайранг нервно сцепил руки. – Если вы разругаетесь с этим маль… юн… с воеводой Хельмо, всё, на что мы идём, может оказаться тщетным. Если правдивы слухи, что он государев племянник, земель нам не получить.
Хотелось рявкнуть, но Янгред знал: его лицо не выражает ничего. Хайранг правильно боялся, и сам он, главнокомандующий кампанией, должен был опасаться того же. Но прямо сейчас, смотря на сливающиеся с небом городские стены, слушая шум реки и тщетно ловя за ним стук копыт белого инрога, Янгред явственно осознал, что тревожит его совсем другое.
– Если я разругаюсь с ним, то сам себя не прощу. Он мне нравится.
– Мне тоже, – с неприкрытым облегчением отозвался Хайранг.
«И мы обязательно спасём его от его же союзников. И себя, конечно же».
Не сказав этого, но кивнув, Янгред пошёл вглубь лагеря. От маски надменной невозмутимости – той, что стала привычной, ещё когда он примкнул к отряду наёмников, когда ему, младшему среди десятков горячих голов, нельзя было выдавать ни грусть, ни обиду, чтобы не прослыть слабым, – уже