Серебряная клятва стр. 67
Во взгляде Янгред увидел тёплый живой блеск – блеск недавней бешеной скачки, приметный и одинаковый у всех, для кого верховая езда была не просто опостылевшей необходимостью, но чем-то сродни лекарству от дурных мыслей. Это заставило слабо улыбнуться: снова узнавание, Янгреду такое лекарство тоже всегда помогало лучше большинства прочих. Хельмо улыбка не обнадёжила.
– Мы почти не используем вежливое «вы», – заговорил он потупившись. – А в вашем наречии оно в ходу лишь при обращении низших к высшим. Ты не обязан так ко мне обращаться. Я не выше тебя. И точно не умнее.
– Я использую «вы», потому что опираюсь на грамматику Осфолата: у них «вы» всюду. – Янгред осклабился. – Никакого раболепства, чистая лень переучиваться.
– Грамматика не так разнится. На «ты» выйдет короче.
– Хорошо. Как хочешь.
На время они замолчали, всё так же сидя друг против друга и греясь у огня. Потом Янгред убрал за спину прядь волос, поменял положение, сдвигаясь со стороны, в которую улетал дым, и с лёгким ехидством уточнил:
– Итак? Сколько деревень мы разграбили? Сколько девственниц изнасиловали?
Хельмо смотрел прямо – понурый, но не раздосадованный тем, к какому ответу его призывают. Облизнув губы, он покачал головой.
– Я доехал до ближайшей и уже знал, что ошибаюсь. Пожалуй, я знал, что ошибаюсь, уходя. Просто…
– Понимаю. Эти неблагодарные дикари, надо было показать им. – Янгред закатил глаза.
– Конечно… – Хельмо безрадостно усмехнулся; с его щёк всё не сходил румянец, теперь, наверное, стыда, – Я, чтобы путь не был совсем бессмысленным, спросил, не пугали ли жителей рыжие люди… но их напугал скорее я, явившийся в сумерках и в боевом облачении. И я решил скорее вернуться. Извиниться. А теперь вижу, что придётся тебя ещё и поблагодарить. О чём я только думал, Янгред? И как… как она могла?
Хельмо поглядел на лошадь. Он о многом догадался, хотя и не озвучил догадки. Он горестно нахмурился – морщины, заметные даже когда он был безмятежен, прорезались особенно чётко, будто нарисованные. Интересно, от каких скорбей они так рано появились? Не давая себе об этом задуматься, Янгред поспешил сказать:
– Это сонное зелье, не отрава. Ждём гостей.
Хельмо кивнул. Страха не читалось в его лице; оно оставалось сосредоточенным, постепенно бледнело. Слава богам, воевода прекрасно понимал, что время переживать из-за предательства настанет не скоро. Предательство уже совершили, и, прежде всего, с ним теперь надо что-то делать.
– Твои люди в Инаде, – заговорил наконец он. – Проклятье. Это ведь я настоял…
– Не стоит беспокоиться, – уверил его Янгред. – Они получили от меня распоряжения. А именно спать посменно, не прикасаться к местным угощениям и вовремя дать знак, если на них нападут. Думаю, тогда же придут и к нам.
– И… что теперь?
– Все ждут знака. Тебе тоже стоит сказать своим, чтобы не расслаблялись. И отдохнуть. Пара часов ещё наверняка есть.
– Ты-то спать не будешь.
– Может случиться что-то неожиданное. Мы до сих пор точно не знаем, зачем…
Хельмо резко встал с травы и отряхнул одежду. Он по-прежнему хмурился.
– Знаем, Янгред. Вольная воля, плохие гонцы. И думаю, ты прав: она велит уничтожить нас разом. Вряд ли я засну, да и не стоит.
Стоял Хельмо прямо, расправив плечи. Что бы ни творилось у него в сердце, заперто это было на семь замков. Определённо… не так он представлял своё появление под этими стенами и свой первый серьёзный поход. Янгред сухо, скрывая жалость, напутствовал его:
– Тогда возвращайся, будем ждать вместе. Только, боюсь, тебе потребуется много времени, чтобы всё объяснить.
– О нет. Мои люди поверят мне куда быстрее, чем я тебе, – горько возразил Хельмо. – Многие, особенно сбежавшие из захваченных земель, повидали меньше битв, чем я, а вот подлостей – больше. А Инаду не зря зовут Нравной Сестрицей.
– А вашу столицу? – невольно заинтересовался Янгред.
Высокоградам, одинаковым и служащим большинству населения лишь временным приютом от огня,