Библиотека

Серебряная клятва стр. 72

Размер шрифта
-
+
Тема

зачарована, нет, проклята. Порой – на закате или в густом сумраке ночи – казалось, что портрет сочится тьмой: угольная дымка лезла из глаз Вайго, из солнечного знака на его шее, из идиллического пейзажа за спиной… Хинсдро скривился. Наверное, он сходил с ума.

«Король-Солнце» – звали Вайго соседи. Хинсдро это помнил, как помнил, что Король-Солнце всегда был крайне неуравновешенным. Несдержанным. Ненормальным. Палящее, всюду проникающее солнце словно воплотилось в нём – громкоголосом, жадном как до крови, так и до развлечений, вечно любопытствующем направо и налево: что бы у кого перенять, кого бы подчинить клинком или обаянием, а чаще – всем вместе. Вайго был, несомненно, талантлив: умел говорить и думать, биться и выбирать правильных союзников. Казалось бы, приемлемый портрет государя, но ещё… ещё…

Страстолюбец. Так о нём говорили?.. Так. Это касалось и войн, и пиров, и людей. Что бы Вайго ни делал – убивал ли, награждал, любил, дружил, – в этом была страсть. Отпустить полюбившегося предателя он мог только мёртвым, прощать – не умел.

Хинсдро вгляделся в полные выразительные губы Вайго и опять едко усмехнулся, рисуя в воздухе солнечный знак. Пропади пропадом, царь-батюшка, пропади. Всегда ходил на службы, щедро раздавал храмам земли, вокруг некоторых выросли целые города с ремесленными слободами. Попы уважали своего страстолюбца, сильно не корили за разгулы, отпускали грехи. А потом… О, бедная царица. О, бедные дети. Как же они все ссорились в последний приход Белой Вдовушки, а особенно когда…

Да, всё к тому шло. Что Вайго не выдержит, что сгорит, что, пытаясь совладать с внутренним пламенем, призовёт настоящее. Любовь, предательство, дружба и потеря – всюду страсть, страсть. Это стоило предугадать в ту охоту, когда под проливным дождём, смешанным с колючим снегом, осеняемый летучими вспышками молний, Вайго рыдал по-бабьи, если бы баба имела рокочущий голос раненого зверя… кого он оплакивал? Любимого друга или себя, преданного неизвестно – известно? – кем? Нет. Молчать…

Царь пробыл в горячке до прихода Зелёной Сестрицы, потом ожил. Ожил ли? Рядом было страшно, почему-то страшно, хотя он осунулся, поблёк, притих… Но было. Будто уже клокотала в нём какая-то отрава. Проклятье. Лучше бы сдох прямо тогда, в лесу. Некоторые ведь моментально мрут от горя, гаснут, словно задутые свечи. По крайней мере, дети и царица были бы целы. А самозванки не вставали бы из могил и не приводили тварей.

Хинсдро отвернулся от портрета. Казалось, за спиной тут же сгустились тени.

– Людоеды вот-вот доберутся до нас… – хрипло прошептал он, – ты заплатишь, даже если уже растворился во Тьме. Слышишь?

Но обернуться он не решился и быстро, как только мог, покинул кабинет.

На балконе в церемониальной палате он почувствовал себя чуть спокойнее, увидев, как мирно засыпает Ас-Ковант: обходчики зажигали золотистые фонари, дым поднимался из труб. Нежно, робко зеленели деревья. В городе пока не знали ни голода, ни настоящего страха, он разве что опустел: многие пригодные к службе мужчины и женщины были далеко. Сражались или умирали. Хинсдро надеялся, что пока эти слова всё же не значат одно и то же.

Вокруг столицы копали дополнительный ров. Всё больше пушек отливали и тащили на оборонные башни, горками укладывали снаряды. Ас-Ковант готовили разом и к бою, и к осаде. Больше всего Хинсдро опасался голодных, водяных, соляных – любых бунтов, связанных с тем, что людям чего-то не хватает, – потому велел забивать склады до отказа. Всех прокормит. Только вот что делать, если людям не хватает не зерна, а веры во что-то, кроме безмолвного Бога, во что-то поближе, он совсем не знал.

Впрочем, вскоре, пожалуй, стоило объявить, что Хельмо ведёт союзников. Спаситель родины. Великий воин. Надежда страны. Боже… тошнотворно сладкая сказочка. И даже эта сказочка – с душком, судя по её скверному

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.