Серебряная клятва стр. 88
лиф прикрывал отчётливо выступающие лопатки. Под тёмными шароварами, перехваченными алым кушаком, виднелись очертания длинных стройных ног. Имшин не двигалась. Она опустила руки, сцепила за спиной, и браслеты тускло блестели в закатном солнце.
– Я добежала. – Она сказала это ровно, не оборачиваясь. – Это тебе ещё далеко.
Янгред приблизился на несколько тихих шагов.
– Я думала, это будет Хельмо.
– Он очень тревожится. И он тебя ждёт не дождётся.
Имшин рассмеялась и сделала странные движения – встала на одну ногу, другую подхватила и, совершенно прямую, подняла к виску, повернулась так вокруг своей оси, будто танцуя, танцуя у самого края… В танце было слишком много подзуживающего бахвальства, чтобы Янгред поддался, – в этот раз он даже не шелохнулся.
– Он не дождётся, – пропела Имшин, снова становясь прямо.
– Он простит тебя. Он, кажется, всех прощает.
Янгред повторил то, что и в зале говорил… себе. Теперь он сказал это громче и твёрже, шагнул вперёд, но расстояние по-прежнему казалось огромным. Сколько было у него времени? И было ли? Что творилось у потерпевшей поражение гордячки в голове?
– Присягни ему. Отпусти людей на помощь царю. И…
Имшин обернулась. На Янгреда уставились мрачные глаза, подведённые кровавым.
– Ты говоришь «простит»? Вы пришли обокрасть меня, я попыталась противиться. Так за что же… – она криво улыбнулась, – за какое преступление вы собираетесь меня прощать?
Она стояла прямо, смотрела остро. Грациозно приподняла голову, и волосы развевались на ветру густой смоляной копной.
– Где твои дети? – вспомнив первый разговор с ней, спросил Янгред и заметил, как дрожь пробежала по её спине. – Твои… мальчики?
– Тебе не достать. Их увёз тот, кому я верю, едва ты объявился со своим сбродом…
Янгред прищурился.
– Кто увёз? Не тот ли, кто, не будучи тебе слугой, зовёт тебя «госпожа» и знает лучше других? Он у нас в плену.
Имшин снова мучительно вздрогнула и отвернулась.
– Интриги твоего двора подарили тебе зоркость. Но это не твоё дело. Мои мальчики не будут разменной монетой в ваших торгах, и он тоже, поверь.
– Послушай…
Янгред помедлил, он вовсе не знал, к чему вести разговор. Возможно, лучше бы эта женщина и сиганула в море: её ум был немало опасен для города, для государства, для всех.
– Хельмо нужны люди. Чтобы сюда не пришли Луноликие. Всё, чего он хочет, – защитить земли. Все земли. Вы можете тосковать по вольной воле, но подумай, не погубит ли вас то, что происходит сейчас? Если бы твой бунт удался, если бы ополчение осталось с тобой, оно всё равно пало бы. Пало бы, когда Самозванка…
Снова Имшин посмотрела на Янгреда через плечо; её глаза лихорадочно блестели. Заговорила она горячо, захлёбываясь, со странными паузами.
– Ты не поймёшь, нет. Они пали бы за то, что имеет смысл. За то, что стоит защищать. А не в проклятом походе, спасая трусливую шкуру царя!
Голос сорвался. Имшин шагнула вперёд. Пальцы её босых ног уже не касались поверхности крыши. Она качнулась. Янгред сделал два шага.
– Так ты ненавидишь Хинсдро? Дело лишь в этом?
Он уже знал, что прав, тем неоспоримее, чем отчётливее вспоминал вышитую золотом статную фигуру на последнем гобелене. Фигуру захватчика или…
– Мы с Карсо любили Вайго, дорожили его доверием. Мы знали, почему он царь, почему нашему городу хорошо под его крылом. Но мы совсем не хотели присягать твари. И если Карсо держала старая память, то меня – нет.
Она опять качнулась. Янгред прикинул расстояние. Было уже не так далеко; в несколько прыжков он смог бы её настичь. Но что-то тревожило, заставляло медлить и впустую выспрашивать.
– За что ты так зовёшь царя? Хельмо ему безоговорочно верен.
Имшин плавно подняла руки, развела в стороны – браслеты зазвенели. Она запрокинула голову и посмотрела в небо,