Серия «Доктор Дэвид Хантер» стр. 103
отчего же обеих женщин убили одним видом оружия, а собаку — другим.
Все еще ломая голову над этой загадкой, я заглянул в комнату ожидания, но оказалось, что последний пациент давно ушел. Да и вообще нынешний вечерний прием прошел спокойно: явилась едва ли половина от обычного числа посетителей. Или народ не хотел беспокоиться о пустяковых жалобах на фоне настоящей трагедии, или же имелась некая, гораздо более неприятная, причина, отчего так много людей решили избегать своих докторов. Точнее, одного из них. Число желающих записаться на прием к Генри уже несколько лет подряд не было столь высоким. Создавалось впечатление, что больные готовы сидеть
в очереди, лишь бы не ходить ко мне.
С другой стороны, я с головой ушел в наши отношения с Дженни и в свои лабораторные экзерсисы, а потому не обращал на это внимания.
Когда я появился в амбулатории, Дженис прибирала в комнате ожидания, по местам расставляя старые разнокалиберные стулья и укладывая потрепанные журналы в аккуратные стопки.
— Вечер-то какой тихий… — сказал я.
Дженис подобрала с пола детскую головоломку и положила ее в коробку с прочими игрушками.
— Да, но это лучше, чем комната, полная простуженных и ипохондриков.
Справедливо, отметил я про себя ее тактичность. Дженис не хуже меня знала, что список моих пациентов стремительно тает.
— А где Генри?
— Отправился прикорнуть. Мне кажется, утренний прием его сильно утомил. И не надо так огорчаться. Тут нет вашей вины.
Она знала, пусть даже не вполне конкретно, что я чем-то занимаюсь для полиции. Подобные вещи от нее никак не скроешь, да и настоящей причины для скрытности не было. Может, ей и впрямь нравилось сплетничать, зато она по крайней мере знала, где следует остановиться.
— Он как, в порядке? — обеспокоенно спросил я.
— Просто устал. Да и потом, дело не только в работе. — Она многозначительно посмотрела мне в лицо. — На этой неделе мог быть их юбилей.
Я совсем забыл. Вокруг творилось слишком много всего, чтобы держать в памяти даты, хотя Генри действительно каждый год был особенно тих и задумчив примерно в эти дни. Как и я сам, он никогда ни о чем не упоминал. И все равно причина ясна.
— Тридцать лет, фарфоровая свадьба, — продолжила Дженис, понизив голос. — Наверное, ему от этого еще хуже. Так что пусть работает побольше, это помогает отвлечься.
Ее лицо внезапно ожесточилось.
— Все-таки зря он…
— Дженис, — перебил я ее предостерегающим тоном.
— Но ведь это правда! Она его недостойна. А он… он заслуживал большего…
Слова потекли потоком. Казалось, она готова расплакаться.
— Что с вами? Вам плохо? — спросил я.
Она покачала головой и робко улыбнулась:
— Простите. Только когда я вижу, как он расстроен из-за… — Она запнулась. — Да еще все остальное. Разве нервы железные?..
Дженис вновь принялась суетиться вокруг журналов. Я подошел и забрал всю стопку.
— А почему бы вам не пойти домой пораньше? В кои-то веки…
— Я собиралась еще пропылесосить…
— Уверяю вас: с санитарными нормами ничего не случится, если мы нарушим их на один день.
Она рассмеялась, вновь став похожей на саму себя.
— Ну, если вы и впрямь так считаете…
— Абсолютно. Вас подбросить?
— Нет-нет! Вечер слишком хорош, чтобы сидеть в машине.
Я не настаивал. Дженис жила в какой-то полумиле