Серые Пределы стр. 61
лужайка. Самая настоящая, светлая, манящая. Рыжий даже свои зенки протер для верности, потом часто-часто поморгал и потряс роскошной шевелюрой, прогоняя надоедливых мушек, но чудо никуда не исчезло – так и продолжало сверкать девственной чистотой, будто нарочно настраивая на отдых. Он непонимающе нахмурился и немедленно насторожился, потому что ЭТО было неправильно, даже смутно обеспокоился, но почему-то не смог сразу отвернуться. А затем неожиданно понял, что ничего вредного, страшного и опасного здесь не было. Просто ничего. Совсем. И чем больше он смотрел, тем больше убеждался в собственной правоте. Тем быстрее таяло чувство тревоги, спокойнее становилось на душе, а безошибочное чутье разведчика вдруг
непостижимым образом заглохло, напрочь отказываясь выручать замешкавшегося хозяина.
– Ми-и-и-илый… – чарующе пропела ему восхитительно прекрасная эльфийка, протягивая навстречу тонкие руки. – Иди ко мне, я жду-у-у…– Д-да, ид-ду, – ответил он, с вожделением глядя на ее безупречное лицо, тонкий стан лесной нимфы, роскошные каштановые волосы, свободной волной ниспадающие на обнаженную спину. Она была близко, совсем рядом. И она звала так, что невозможно противиться…Весельчак зачарованно вздохнул, не в силах оторвать глаз от волшебного видения, замедлил шаг и, наконец, полностью остановился, буквально пожирая глазами зеленый лужок. Такой маленький, замечательно уютный; травка мягкая, шелковистая; цветочки симпатичные, беленькие… ну и что, что насекомых поблизости нет? Наверное, не сезон. А то, что он торчит посреди скал, как голый перст, очень даже неплохо. Подумаешь, странность! Поди, и не такое в жизни увидишь, коли проторчишь на Границе подольше! А здесь безопасно, ничьи ауры не мелькают в округе, никакого запаха, никакой тебе тревоги. Тихо, мирно, спокойно… чего еще надо усталым путникам? И еще – там была ОНА! Блаже-е-енство…
Люди, не сговариваясь, застыли на середине движения: молчаливые, странно заторможенные, но все как один таращились на чудесный мирок, где так хотелось отдохнуть и расслабиться. Пожалуй, лишь эльфы еще пытались сопротивляться этому странному дурману – ошалело пятились, трясли роскошными гривами, ожесточенно терли глаза, пытаясь избавиться от непонятной апатии и стремительно накатывающего безразличия, но с каждой секундой делали это все медленнее и неувереннее, будто опасная магия этого места сумела найти ключик даже к их хваленой защите.
Таррэн, поддавшись всеобщему настроению, тоже странно дрогнул и неверяще замер, чувствуя, что с огромной скоростью проваливается куда-то вглубь, в какую-то черную бездну, из которой не было возврата. Но откуда на него, как когда-то давно, с отвратительной насмешкой смотрели пронзительные зеленые глаза.
– …Говори! – злорадно выдохнул старший брат, удерживая свой сак`раши возле нервно пульсирующей жилки на шее. – Говори, что признаешь!У него были красивые клинки – лучшие, что только могли создать эльфийские мастера за последнее тысячелетие. И неудивительно: наследнику древнейшего рода не пристало носить второсортные мечи. Даже если ему исполнилась всего лишь первая сотня лет.Таррэн, неотрывно глядя в холодные зеленые глаза брата, судорожно сглотнул.– Нет.– Ты проиграл! Ну же! – Нет, – повторил он. – Тебе – не стану.Брат хищно прищурился и на мгновение растерял всю свою бесспорную, немыслимую, поразительную красоту, которая выделяла его даже среди Перворожденных и которая, как говорили, досталась ему от дальнего предка – проклятого Владыки Изиара. В какой-то миг его безупречное лицо утратило всякую привлекательность, стало жестоким, упрямым, подбородок воинственно