Серый и соседка стр. 109
спохватился: – А у кошек совсем ничего нет?
– В обрез, но на сегодня хватит, а утром… Переживут, пока я в магазин не сбегаю. Пойдем, правда, обратно.
Тревога отпускала, и уже у дверей квартиры Алексей понял, что всё – не надо ни о чем беспокоиться. Вот только голодных кошек жалко…
– Ларис, ты там погляди, может, окорок еще погреть надо, я-то не разбираюсь, – сказал он. – А я скоро вернусь.
– Ты куда, Серый?
– За кошачьей едой, – улыбнулся он, хлопнул себя по карману – деньги и карточка на месте.
– Лёшка… – Лариса посмотрела на него, чуть наклонив голову, исподлобья. – Ну… давай, если так решил, только недолго, ладно? А то мясо перестоит, будет не то.
– Я бегом, – фыркнул он, дождался, пока грохнет дверь подъезда, пока загорится свет в окне кухни, выходившем на эту сторона дома, и только тогда пошел к магазину.
С каждым шагом тревога усиливалась, так и тянуло взъерошить загривок, напружинить лапы, прижать уши и оскалиться. Пока не рычать, нет, просто показать зубы…
– Дядь, дай прикурить, а? – развязно спросил кто-то, и Алексей вдруг испытал невиданное облегчение. Это было странное, болезненное чувство, которому он не взялся бы подобрать название.
– Простите, нету, – сказал он.
– А табаком пахнет, – хмыкнул другой. Точно, в этой куртке он был в машине, а Сергей курил. Ни Ларису, ни Алексея запах не раздражал, а поди ж ты, куртка пропахла!
– При себе ничего, – развел руками Алексей. – Как раз за сигаретами выскочил.
– Значит, с деньгами, – заключил первый. – Не отсыплешь?
– Нет, – ответил он.
Легкость сменилась новым ощущением: время вдруг потекло медленно-медленно, тени сделались угольно-черными, подтаявший снег в свете луны показался кроваво-красным. И света становилось все меньше и меньше – это началось затмение, о котором упоминала Лариса. Только Алексей об этом уже не думал, потому что…
– Серый, ты… – Лариса отшатнулась, увидев, на что он похож. – Серенький, ты цел?! Что с тобой?
– Да ничего страшного, – ответил он, скинул куртку и бросил на пол. – Споткнулся, упал, разбил губу. До магазина не дошел с этим чертовым затмением, темень непроглядная! Не знаешь, кому жаловаться, если фонари толком не светят?
– Выясним… Ничего себе ты упал! Всем собой, не иначе!
– Не смертельно, – ответил Алексей, – Перекись найдется? И йод, что ли.
– Ты бы еще зеленки попросил! – отозвалась Лариса из ванной. – Иди сюда, будем твои раны зализывать…
– Только не в прямом смысле слова! – остановил он ее и пояснил: – Я сперва вымоюсь, а то весь изгваздался, надо ж было так навернуться… Ты перекись оставь, морду лица я уж как-нибудь сам протру.
Ссадины и царапины щипало от воды, но это была сущая ерунда. Теперь надо обработать их, обмотаться полотенцем, потому что позабыл захватить чистую одежду, пойти в комнату и упасть на диван…
– Серый, а ты есть не будешь, что ли? – крикнула с кухни Лариса.
Алексей прислушался к себе. Вроде был голоден, как волк, а сейчас – нет.
– Я потом, – отозвался он. – Ты сама-то поешь!
Девушка промолчала, потом послышались ее шаги, полилась вода в ванной, а через несколько минут Лариса забралась в постель.
«Стоп, – сообразил вдруг Алексей. – Это же ее диван. Ее место. Что это на меня нашло?»
– Не больно, Лёш? – спросила она, коснувшись губами ссадины на скуле.
– Щекотно, –