Шестьдесят шесть стр. 2
Тело старшего мужчины я обнаружил на пустом кукурузном поле, лежащим в канаве; его одежда выгорела на солнце и сморщилась, как в засушливую страдную пору. Я вызвал окружного коронера и продолжил поиски; у меня было тревожное предчувствие, что будут найдены и другие тела. Почему я так решил, по сей день остается для меня великой загадкой.
Женщину я обнаружил в тридцати милях оттуда, под канализационной трубой, и на ней тоже не было никаких следов насилия, казалось, она умерла от внезапно поразившего ее в ночи невидимого удара молнии.
Еще пятьюдесятью милями дальше лежали тела детей и молодого человека.
Когда всех их собрали вместе, словно мозаику-головоломку, в комнате окружного коронера, мы осматривали их с чувством какой-то страшной утраты, хотя эти люди были нам не знакомы. Но отчего-то нам казалось, будто мы видели их раньше и даже очень хорошо их знали, поэтому мы так скорбели об их смерти.
Все это дело, наверное, так и осталось бы навсегда страшной загадкой. Однажды после полудня, много недель спустя, я сидел и ждал своей очереди в парикмахерской, листая пачку журналов. Открыв старый номер одного журнала, я наткнулся на страницу с фотографиями, взглянув на которые я подскочил на месте и швырнул журнал об стену, но потом поднял его, ругаясь про
себя: «Черт! О боже! Черт возьми!» Зажав в руке журнал, я пулей выскочил на улицу.
Ибо фотографии «оуки» в этом журнале были — о господи! — это были фотографии тех самых людей, тела которых я нашел у дороги!
Однако, вчитавшись, я понял, что эти фото были сделаны всего несколько недель назад в Нью-Йорке и на них были изображены люди, одетые в стиле «оуки».
Одежда на них была новой, но нарочно сделана так, чтобы выглядеть пыльной и поношенной, и любой желающий может прийти в универмаг и купить эта старые вещи по новым ценам и мысленно перенестись на шестьдесят лет назад.
Не знаю, что произошло со мной потом. Я словно ослеп: жар бросился мне в голову, глаза налились кровью. Я услышал чей-то неистовый крик, это был мой крик:
— Черт! О боже!
Скомкав журнал, я пристально поглядел на свой мотоцикл.
Ночь была холодная, но я почему-то был уверен, что мне необходимо ехать куда-то на своем мотоцикле. Я долго гнал его сквозь осеннюю непогоду, изредка останавливаясь. Я не знал, где я, мне было все равно.
А теперь я расскажу вам еще кое-что, чему вы не поверите, хотя, когда я расскажу до конца, может, и поверите.
Вы когда-нибудь попадали в действительно большую бурю? Такую, какие проносились над Канзасом и Оклахомой в тридцатые. Глядя на фотографии или слыша это название, вряд ли вы можете представить себе, каково это, когда люди, застигнутые диким ветром, не видят перед собой горизонта, не знают даже, который час. Ветер дул с такой силой, что сметал с лица земли фермы, срывал крыши домов, опрокидывал мельницы. Буря уничтожила множество проселочных дорог, которые обращались в месиво рыжей грязи.
Во всяком случае, посреди такой бури, когда пыль режет глаза и забивает уши, вы теряете ориентацию и забываете, какой сейчас день или год, и гадаете, не случится ли с вами что-нибудь страшное, а может, оно не так