Шестьдесят шесть стр. 4
Тогда у меня были еще брат и сестра, и они тоже были здесь. Черт, все это было так странно.
— Пятеро? — переспросил я. И вспомнил, что произошло недавно и эти пять трупов, найденных мной на дороге между Канзас-Сити и Оклахомой. — Пятеро?
Он кивнул.
— Именно так.
— Ну и, — продолжал я, — что они такого сделали? Почему вы решили убить их?
— Они просто шли по дороге, — сказал он. — Не знаю, как они туда попали, но их одежда и внешний облик… я сразу понял: что-то тут не так — я должен был остановиться и прикончить каждого из них, покончить с ними раз и навсегда. Я просто обязан был это сделать.
Он посмотрел на свои руки, крепко сжимавшие рулевое колесо.
— Автостопперы? — спросил я.
— Не совсем, — ответил он. — Хуже. Автостопперы люди нормальные, они просто куда-нибудь едут. Но эти, мне кажется, они браконьеры. Захватчики собственности, преступники, грабители или что-то в этом роде. Мне трудно объяснить.
Он снова оглянулся и посмотрел на дорогу, над которой едва заметно опять начинала кружиться пыль.
— С вами было такое, что в воскресный день вы выходите из церкви, чувствуя очищение, словно у вас появился еще один шанс, и вот вы стоите рядом со своими близкими — заново родившийся, возликовавший, как говорит проповедник — и вдруг среди бела дня с другого конца города приезжают какие-то люди в черных костюмах и гасят вас, я имею в виду, гасят вашу радость своими сатанинскими улыбками, и вот вы стоите рядом со своими близкими и чувствуете, как радость ваша тает, будто весенний снег, а те, увидев, что ваша радость погасла, уезжают прочь — беспардонно, как будто так оно и надо, что они погасили вашу радость?
Водитель замолчал, закрыв глаза и подытоживая что-то в уме, и наконец выпалил:
— Ну разве это, не знаю, разве это не… — и тут он нашел верное слово, — …богохульство?
Я помолчал, подумал, а затем согласился:
— Пожалуй, так.
— Мы ничего не сделали, просто стояли, только что заново рожденные, а они мимоходом нас погасили.
— Богохульство, — повторил я.
— Мне было всего десять лет, но впервые в жизни мне тогда захотелось схватить мотыгу и соскрести улыбки с их лиц. И вот ты стоишь, словно донага раздетый. Они украли лучший момент твоего воскресенья. Вам не кажется, что я имел право сказать типа: возвращайте мое кровное, отдавайте, я забираю у вас пиджак, снимаю с вас эти штаны и шляпу тоже, да, и шляпу?
— Пятеро, — произнес я. — Пожилой мужчина, женщина, молодой человек и двое детей. Знаю.
— Тогда вы знаете, о чем я говорю. Они были одеты в такую одежду… Странно, они были одеты так, будто прошагали через всю «Даст Боул», пробыли там долгое время, может даже жили под открытым небом и ночью спали на ветру, и пыль пропитывала их одежду, а лица их казались исхудавшими, и тогда я посмотрел на старика и сказал: «Ты не мой отец». И старик ничего не ответил. Я посмотрел на женщину и сказал: «Ты не моя мать», и она тоже ничего не ответила. Я посмотрел на своего младшего брата и сестренку и сказал: «Я никого из вас не знаю. С виду вы такие же, но внутри совсем не