Сестра Ноя стр. 3
еще наполовину ребенок, но уже наполовину женщина. Послушай! Если тебе кто-то скажет, что ты «гадкий утёнок» — не верь. Когда повзрослеешь, ты станешь такой красивой, такой обворожительной!.. Просто всё твоё очарование — он пока скрыто, но откроется — обязательно откроется — тому, кто тебя по-настоящему полюбит. Сейчас подойдет твоя сестра… Просто запомни это: ты — красавица! Ты, Маша, очень и очень хорошая девушка.
Походкой топ-модели подошла Марина. Ослепительная белоснежная улыбка на капризном лице предлагала мужчине непременно восхищаться и преклонятся. Она присела на скамью между сестрой и Виктором, тряхнула пышными волосами и грудным обволакивающим голосом пропела:
— Добрый день!
— Здравствуй, Марина, — сухо бросил Виктор, резко встал и быстро удалился.
— О чем вы тут говорили? — спросила Марина, провожая взглядом мужчину.
— Да так, ни о чем. — Пожала Маша плечами. — Кажется, он очень несчастный человек.
— С чего бы это!.. — вспыхнула Марина, но внезапно что-то вспомнив сказала: — Да, на самом деле. Говорят, у него роковая любовь. Бедный красавчик!.. Вот бы склеить такого. — Потом обернулась к Маше и медленно произнесла: — Ма-а-ашка, да ты вся светишься, как стоваттная лампочка! Ну-ка, признавайся, сестричка, он что, в любви тебе признался?
— Ну что ты, Марина, — смутилась она, — ты же сама говоришь: у него роковая любовь. Он такой грустный!..
— Ладно, скромница, не хочешь, не говори. Пойдем! Нас ждут лучшие салоны Парижа, Лондона, Нью-Йорка… и нашего города!
Приближалось главное событие года — весенний бал. Все девочки школы за несколько месяцев готовились к торжеству: шили платья, придумывали прически, «делили мальчиков», сбрасывали лишние килограммы, насмерть боролись с прыщами, драили зубы до голливудской белизны. Отец с премии с обычным ворчанием выделил дочерям деньги на вечерние платья. Маша, как всегда, пыталась отказаться и обойтись перешитым маминым, но тут папа возмутился и заставил Марину проследить, чтобы Маша купила приличное платье и не вздумала «напяливать старушечье, с рюшками, в горошек».
Сестры обошли самые лучшие магазины и только в самом дальнем и не очень-то популярном нашли то, что нужно: Маринке — крохотное красное платьице для коктейлей, Маше — льняной сарафан в русском стиле, с вышивкой. Консультант салона с полчаса уговаривал Марину купить для Маши именно этот сарафан:
— Послушайте, девочки, — напористо доказывала стильная женщина лет тридцати, — во-первых, лён — это очень модно и престижно. На Западе такие вещи стоят огромные деньги… А во-вторых, Маше необходимо одеваться в русском стиле, потому что это именно её стиль. Никаких американских шмоток в стиле Барби, никаких французских обтягивающих и обнажающих! Маша несет в себе чисто русскую красоту, и это необходимо подчеркнуть!
— Послушайте, — возражала Марина, — но ведь это не вечернее платье. В таком сарафане впору коров доить и траву косить, а нам с сестрой нужно мужчин с ног валить.
— Ничего подобного! — настаивала на своём консультант. — Все элементы вечернего платья здесь налицо, но еще имеется и тонкая стилизация под народный имидж. Вы не представляете, как такие вещи популярны на Западе! И самое главное — это платье-сарафан очень к лицу вашей сестре. Оно будто специально для неё сшито!
Маша во время этой