Северный крест. Миллер стр. 122
лишний раз ему не хотелось, на «Минине» было много женщин, гражданских людей, были дети, были старухи, которых не оставили на погибель в Архангельске, поэтому Миллер и интересовался, есть ли на этих ледоколах пушки. Одна пробоина в борту «Минина» могла отправить всех этих людей на дно моря.
Три незнакомых судна, застрявшие в паковых льдах, оказались ледоколами «Сибиряков», «Русанов» и «Таймыр», приписанными к Архангельску.
— Дайте мне бинокль! — потребовал Миллер у капитана второго ранга. Тот протянул генералу мощный морской бинокль. Миллер долго вглядывался в окуляры, пытаясь рассмотреть, что за флаг полощется на корме судна, стоявшего по отношению к «Минину» в презрительной позе — задом. Цвета замерзшей отвердевшей до фанерной жёсткости тряпки невозможно было разобрать.
Миллер поморщился.
— Что за флаг болтается у него на корме? — нетерпеливо щёлкнув пальцами, спросил он у кавторанга.
— Тоже не могу понять, но похоже на матрас, ваше высокопревосходительство.
«Матрасами» в Белой армии звали полосатое знамя, под которым ходили торговые суда Доброфлота.
— Не красный?
— Нет, не красный, это совершенно определённо, — ответил кавторанг.
— Значит, не предали, — задумчиво произнёс Миллер.
— Ещё не предали, — с лёгкой усмешкой проговорил кавторанг.
— Идём к ним, — скомандовал Миллер. — Сможем подойти?
— Сможем. — Капитан второго ранга передал команду в машинное отделение: — Механисьон, прибавить оборотов! — Добавил мрачным тоном: — Сейчас будем изображать из себя «Титаника».
В трубе было слышно, как механик отплюнулся через плечо:
— Тьфу-тьфу-тьфу!
«Минин» считался одним из самых мощных ледоколов на Севере, поэтому он смог подойти к застрявшим судам близко, очень близко — с одного борта на другой можно было перекинуть причальный конец.
Команды ледоколов встретили гостей угрюмым молчанием. Миллер недовольно, по-мужицки крякнул.
Всех офицеров, гражданских людей, чиновников, находившихся на ледоколах, пришлось забрать к себе — команды там были ненадёжные. Миллер лишь вздохнул тяжело и выругался.
К нему подошёл кавторанг, козырнул:
— Угля у нас по-прежнему мало.
— Вот мы ледоколы и распотрошим, — сказал Миллер. — У кого из них самый приличный запас угля?
Оказалось, «Сибиряков» загружен отменным кардифом едва ли не по верхнюю палубу, пожалуй только на палубе и не было угля.
— Перегрузить уголь на «Минина», — велел Миллер, — таскать до тех пор, пока капитан не скажет «Хватит!».
Перетаскали много, а угля на «Сибирякове» меньше не стало. Лед около «Сибирякова» и «Минина» покрылся мелкой чёрной пылью, лица и одежда людей, занимавшихся перегрузкой, также стали чёрными.
Наконец угольные бункеры Минина были заполнены, и капитан второго ранга дал отмашку:
— Довольно!
Сон людей, переполнивших ледокол, был тревожным. В вязкой, плохо расползающейся темноте утра двинулись дальше, а когда часа через два всё-таки стало светлее и обозначилась линия горизонта, обнаружилось, что за «Мининым» погоня, за ним увязался ледокол «Канада», который когда-то с такой помпой встречал Миллера, следовавшего из Европы в Архангельск.
Капитан второго ранга исследовал увязавшийся ледокол в цейсовскую оптику и молча передал бинокль Миллеру.
Тот прижал окуляры к глазам, подправил линзы и отчётливо увидел на корме «Канады» красный флаг.
Как выяснилось потом, организовали погоню некие комиссары, три человека — их фамилии история сохранила для нас: Дубровский, Бубновский и Николаев. Шли красные за Миллером аж из самого Архангельска, не поленились пуститься во все