Библиотека

Северный крест. Миллер стр. 134

Размер шрифта
-
+
Тема

из переселенцев не ожидал — рассчитывали на скудный полуголодный приём, на нулевое внимание, при котором власть имущие обычно не замечают протянутых к ним рук, готовы были мириться даже с пренебрежительным отношением к себе, но душевность, щедрость, теплота хозяев, их желание помочь превзошли всё... Потеря Родины уже не воспринималась так горько — жить, оказывается, можно и в других местах...

Через несколько дней к Миллеру пришёл, густо оклеенный марками, пакет, при виде которого жители города вытягивались по струнке, будто солдаты, — на внушительном том пакете стоял правительственный штамп.

Правительство предлагало русским беженцам, если те пожелают, переместиться в город Тронхейм, более крупный, более значимый, чем Тромсё. Порт в Тронхейме там был более крупный и более обжитый. Там, в Тронхейме, несчастным беженцам будет лучше, чем в небольшом, пахнущем треской, селёдкой цветочным мылом Тромсё. Миллер ответил на предложение согласием. Конечно, Тронхейм — не столица Норвегии, но — очень крупный, очень приметный, по-настоящему европейский город.

— Там нам будет хорошо, Тата, — сказал генерал супруге.

Правительство Норвегии прислало новый запрос: сколько потребуется беженцам одежды и белья?..

Вскоре «Минин» в сопровождении верного «адъютанта» «Ломоносова» вышел в море — надо было сделать короткий бросок в Тронхейм.

Троинхейм был красив особо, по-северному: низкое тёмное небо, горы, покрытые толстым слоем снега, из которого выглядывали блестящие тёмные зубья вершин, похожие на солдат, несущих суровую охранную службу, берег был изрезан фиордами — узкими, тёмными, колдовскими — там жили знаменитые норвежские тролли, входы в фиорды охраняли гладкие, без единой зазубринки каменные клыки.

На берегу русских беженцев снова встречали люди с приветственными транспарантами. Когда «Минин» и «Ломоносов» вошли в портовую бухту, собравшиеся дружно закричали «Ура-а-а!».

Миллер и его сподвижники находились у друзей.

Наступила пора подвести итоги: кто же остался с Миллером?

В сохранившейся телеграмме от пятого февраля генерал уведомлял по радио одного из своих единомышленников, что с ним находится примерно восемьсот офицеров — в основном штабных.

Четвёртого марта, уже в Норвегии, с ним находилось двести двадцать сухопутных офицеров, сто — офицеров морских, семьдесят три человека — врачи, военные и гражданские чиновники, девяносто солдат и матросов, примерно сто женщин — в основном жён офицеров, и шестьдесят пять детей.

Несколько морских офицеров были убиты, шесть человек покончили с собой.

Вот каков был довольно точный состав северной эмиграции двадцатого года.

* * *

Совсем не так сложилась судьба у армии, подчинённой Миллеру, там число счастливых сюжетов можно было насчитать совсем мало — единицы.

Больше всех повезло войскам Мурманского фронта. Финская граница находилась рядом, и когда запахло жареным, солдаты Белой армии вылезли из окопов и колоннами, повзводно, поротно, направились к заветным полосатым столбам, за которыми начиналось другое государство.

Всего, как доложил тридцать первого марта 1920 года в своём рапорте Миллеру командующий Мурманским фронтом, границу перешло полторы тысячи человек — ровно полторы. Из них 1001 человек — военные, в том числе 377 офицеров, остальные — гражданские. Несмотря на то что граница находилась недалеко, переход оказался тяжёлым — шли без надёжных проводников и угодили в незамерзшие болота: Родина так просто не отпустила беглецов, и болота свою дань взяли...

Войска Пинежско-Печерского фронта под командованием генерала Петренко в полном составе угодили в плен —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.