Библиотека

Северный крест. Миллер стр. 176

Размер шрифта
-
+
Тема

этой теме. Спросила лишь:

   — Ты с Евгением Карловичем давно не встречался?

Митя вытер салфеткой губы.

   — Давно. Всё хочу напроситься к нему на интервью, да не получается — то одно набегает, то другое, то третье...

«Значит, Митя ещё ничего не знает о похищении Миллера. — Ане сделалось легче, она, преображаясь, становясь прежней Аней Бойченко, шумно вздохнула. — И не узнает уже никогда».

* * *

В вечернем сумраке Митя и Аня подходили к Аниному дому — оставалось пересечь два проходных двора и один тихий проулок, скудно освещённый несколькими слабыми фонарями, вдруг Аня споткнулась обо что-то и захромала и, сделав шаг, остановилась, остановился и Митя:

   — Ты чего?

   — Да камешек в туфлю попал. — Аня поморщилась, тряхнула в воздухе рукой, словно бы ушибла не ногу, а руку, подула на пальцы и опустилась на корточки.

   — Может, подсобить? — Митя присел рядом, попытался заглянуть Ане в глаза. — А?

   — Не надо.

   — Хочешь, я тебя до дома на руках донесу?

   — Не надо, Митя. — Аня снова поморщилась, щёлкнула замком своей сумочки, чуть приподнявшись, глянула в одну сторону улицы, в самом конце которой горела украшенная электрическими лампочками реклама цирка-шапито.

Улица была пуста — ни одного человека. Район этот — рабочий, люди рано ложатся спать, поскольку утром им надо подниматься ни свет ни заря, тут если чуть помедлишь, не рухнешь на боковую — весь день потом будет сорван, пойдёт насмарку: и голова будет болеть, и круги перед глазами станут плавать, а земля под ногами — раскачиваться, словно пьяная. Митя покрутил головой, ощутил внутри какой-то сладкий тревожный сжим, ему хотелось обхватить девушку, которая была так близко, за голову, прижаться губами к её волосам, и он произнёс ласково, с таким выражением, будто только одно это слово и знал на белом свете:

   — Анечка!

Аня тем временем достала из сумочки пистолет — дамский браунинг, больше похожий на зажигалку, чем на настоящее оружие, игрушечный, ненатуральный и, зажато всхлипнув, взвела курок.

Фронтовик Митя услышал этот звук — он хорошо знал его по войне и, как любой фронтовик, запомнил, наверное, до конца дней своих, среагировал бы на него в любой другой ситуации и расслышал бы его в любом грохоте, даже среди пушечных ударов больших оркестровых барабанов, — Митя ощутил себя так, будто его саданули пудовым железным кулаком, — он выпрямился, по-детски облизнул губы:

   — Ты чего, Ань?

Аня вновь всхлипнула, мотнула головой протестующе, проклиная себя, и, ткнув браунингом Мите в грудь, нажала на спусковой крючок.

Грохот выстрела оглушил её, Митино лицо сразу посерело, сделалось чужим, незнакомым, на лбу появилось несколько искристых мелких капель пота, он вновь облизнул губы. В глазах его возникло сожалеющее выражение, потом затрепетал горький тусклый огонь, Аня отшатнулась от Мити, он же продолжал сидеть на корточках и смотреть на неё... Потом уронил голову на грудь, опёрся рукой о тротуар, чтобы не упасть, но рука уже потеряла крепость, не держала его, прогнулась.

   — Зачем ты это сделала, Аня? — прошептал Глотов неверяще. — За что?

Аня стремительно поднялась, отпрыгнула от Мити, будто кошка, в сторону, притиснулась спиной к каштану.

   — За что? — повторил вопрос Митя, попробовал оторвать от груди голову, но тело уже совсем не слушалось его,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.