Библиотека

Северный крест. Миллер стр. 177

Размер шрифта
-
+
Тема

не повиновалась ни одна мышца, и Митя по-ребячьи тонко, слабо — как и Аня несколько минут назад — всхлипнул.

Аня прижала руки к губам, потрясла головой, будто в припадке, и, оторвавшись от каштана, отступила от Мити ещё на несколько шагов!

Митя качнулся склонённой головой вперёд, изо рта у него закапала кровь, испачкала тротуар, и Мите сделалось неловко, он пробовал выпрямиться, поднять голову, но из этого у него ничего не получилось: слишком тяжёлой была его голова. Митя всхлипнул вновь, прошептал что-то невнятно, слёзно — он не мог поверить в происшедшее, в то, что Аня оказалась способна выстрелить в него, кровь изо рта закапала проворнее, сильнее, он просипел отчётливо, сглатывая кровь:

   — За что, Аня?

Не было Мите ответа. Он застонал, упёрся руками в тротуар, сопротивляясь земле, неумолимо притягивающей его к себе, пошевелил головой протестующе, вновь выбил из себя на тротуар кровь. Аня опять отступила от Мити на несколько шагов, но в следующее мгновение остановилась и бросилась к нему, упала перед ним на колени, обхватила руками его голову, притянула к себе.

Из глаз у неё выбрызнули слёзы.

   — Митя, прости! — проговорила она истерично, захлебнулась воздухом. Слёзы потекли у неё по щекам обильно, в несколько мгновений сделав её лицо некрасивым, старым, уголки одрябших разом губ задёргались. Она поцеловала Митю в голову. — Прости, пожалуйста... Ну, поднимись, поднимись, а? Ведь с тобой ничего же не произошло, правда? Правда, Митя? Поднимайся же! — Она потянула его за Руку.

Митя закашлялся, выбил из себя сгусток крови, в следующее мгновение согнулся сильнее и ткнулся головой в тротуар, ноги его нескладно подвернулись под тело, и Аня закричала. Она была на фронте и видела, как несуразно бывают подогнуты ноги у убитых людей. Словно бы подломленные стебли...

Нагнувшись над Глотовым, она ожесточённо затрясла его:

   — Митя, Митя, поднимайся! Ведь ничего же не произошло... Правда, Митя? Поднимайся!

Митя не отвечал. Лишь по лицу его пробежала неверящая, какая-то сожалеющая тень, из полуоткрытого глаза — одного — выкатилась крупная чистая слеза, и он затих.

Навсегда затих.

* * *

Иногда Миллеру казалось, что он вот-вот проснётся, сдерёт с себя липкую горячую рубашку, выскочит на балкон, на свежий воздух, глотнёт побольше прохлады и кислорода, но он стонал, ворочался, больно стукался головой обо что-то твёрдое и в себя не приходил.

Он слышал гудение, треск, далёкие глухие удары, пытался угадать, что это такое, но все попытки оказывались тщетными, он вновь нырял в сон, плыл по какому-то странному вёрткому течению, из глубины которого высовывали свои зубастые морды страшные рыбы, волчьими клыками старались пронзить его насквозь...

Сотрудники французской полиции, которые занимались расследованием этого дела, потом докопались до истины — выяснили, что серый крытый грузовик с дипломатическим номером нигде в Париже не задержался, покинул город и направился в Гавр.

В Гавре, в порту в это время стояло советское судно «Мария Ульянова» — современный торговый пароход, способный развивать приличную скорость.

Серый грузовик с дипломатическим номером подогнали прямо к трапу «Марии Ульяновой», из кузова извлекли большой длинный ящик, который был облеплен сургучными печатями, свидетельствующими о международной значимости и неприкосновенности груза, и поспешно подняли его на борт.

В ту же минуту капитан «Марии Ульяновой» попросил добро

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.