Северный крест. Миллер стр. 181
таким сообщениям относился спокойно. В конце концов, он готов лишиться головы.
Раздражённый голос Власова сделался тихим...
* * *Постепенно, сопоставляя вопросы, которые ему задавал Власов, Миллер пришёл к выводу, что следователя интересует лишь одно: есть ли на территории СССР террористические группы, организованные РОВСом, где конкретно они находятся и кто ими руководит.
«Боятся красные за свои жизнёнки, — к такому выводу пришёл Миллер, когда в один из вечеров его привели в обрыдшую камеру № 110 и велели отдыхать, — очень боятся. Боятся бомбы, подложенной под трибуну где-нибудь на митинге, боятся, что на воинском параде у одного из красногвардейцев... или как они называют себя ныне, красноармейцами? — окажется заряженной винтовка, и он влепит свинцовую плошку в лоб вождю, боятся, что железная дорога, по которой покатит какой-нибудь преемник Троцкого в Сочи, чтобы насладиться теплом южного моря, окажется заминированной...»
Чужая боязнь эта, почти ничем не закамуфлированная, неприкрытая, очень ясно ощущаемая, неожиданно прибавила пленнику бодрости.
По ночам, когда он просыпался в своей глухой, без единой светлой щёлки камере, ему делалось страшно, он притискивался спиной к стене и зажимал зубами дыхание — у него возникало ощущение, что в камере кроме него ещё кто-то находится.
С трудом одолевая себя, он вставал, руками ощупывал стены, железную дверь с крохотной «калиточкой», запираемой на большой стальной засов, потом приседал, щупал пальцами пол — в камере никого не было, и Миллер с облегчением опускался на узкую жёсткую койку.
Порою он видел — не во сне, а наяву, — как к нему приходит Наталья Николаевна, Тата, и тогда он обрадованно, будто ребёнок, всхлипывал и тянул к ней руки:
— Тата-а...
Тата тоже тянулась к нему, делала шаг, другой и... исчезала.
Иногда на допросах, которые вёл Власов, появлялись ещё люди в форме, со шпалами в красных петлицах. Разговору с пленённым генералом эти люди не мешали, молча сидели в стороне, потом также молча поднимались и исчезали.
Генерал определил всё правильно: людей с Лубянки интересовали тайные организации РОВСа, способные совершать в России террористические акты. Вначале эти вопросы были закамуфлированными — следователь ходил вокруг да около, надеясь поймать Миллера на несоответствиях, несостыковках, а потом стал задавать вопросы в лоб: что генералу известно об этих организациях?
Когда следователь Власов задавал такие вопросы, то сразу делался дружелюбным и придвигал к Миллеру картонную пачку с папиросами «Казбек». Так это было и сегодня.
— Спасибо, я не курю, — сухо, в который уже раз ответил Миллер, и Власов сунул пачку знаменитых советских папирос в стол.
— Может быть, чаю? — великосветским тоном предложил следователь.
Губы у Миллера дрогнули, он отрицательно покачал головой.
— Вспомните, пожалуйста, господин Миллер, какие антисоветские группы, подчинённые РОВСу, находятся на нашей территории?
Миллер отрицательно подвигал перед собой ладонью:
— Никаких.
— Быть того не может!
Миллер подумал, подумал и заявил:
— Знаете, молодой человек, я не буду отвечать на ваши вопросы, пока вы не дадите мне возможность связаться с моей женой.
— Это не в моей компетенции, — проговорил следователь, чётко печатая слова, глянул на Миллера в упор. У него был особый взгляд — он мог смотреть на человека и одновременно — сквозь него. — Такие вопросы решаю не я.
— Так передайте мою просьбу наверх,