Сезонные страхи стр. 53
только асценденты, но и воплощения.
– И?..
– И ты всегда выходила зимой на улицу без пальто, даже когда не вылезала из болячек. И вечно забывала надеть носки и перчатки. И ты совершенно не знаешь, каково это – когда холодом прихватило. И пока отец не подобрал специальные лекарства, чтобы отделить тебя от зимы, снежинки не таяли у тебя в руках. – Джек улыбается. – Я тоже от рождения обладаю задатками, позволяющими служить зиме, но у тебя зима в крови. А теперь старый Зимний король умер, и у тебя появился шанс заявить права на корону. Нужно действовать быстро, потому что в состязании участвуешь не ты одна, но если окажешься первой, то проживешь столько, сколько зима тебя стерпит. А если нет, умрешь.
– Чудненько, и это все?
– А тебе мало?
– Для дурдома в самый раз. – Мелани снова ложится на кровать и закрывает глаза. – Я посплю, пока не придет время вставать.
Что совсем неудивительно, Джек не спорит, и мир снова куда-то ускользает.
В лесуПО КАЛЕНДАРЮ:11 февраля 2017 года, зима, червивая луна.Мелани открывает глаза в лесу, на том самом месте, где стояла, когда проснулась. Перед ней на земле лежит Гарри. Примятый при падении снег тает от тепла его тела. Мелани тянется к нему, хочет растолкать, но отдергивает руки. Гарри такой горячий, что она обожглась.
Вероятно, здесь кроется глубокий символизм, но прямо здесь и сейчас Мелани хочет лишь одного – чтобы он очнулся и утешил ее. Хочет убедиться, что все это не взаправду, что она не умерла, что она не какое-то там время года или другая похожая дичь. Она просто спит.
Но все, что говорила девочка Джек, кажется правильным, кажется правдой, будто Мелани объяснили, как устроен мир, о существовании которого она сама всегда словно подозревала, тот мир, который существовал совсем рядом с ее миром, где есть доктора и таблетки, где она постепенно умирает. Мелани это не нравится. Она спит, просто спит, все совершенно нормально, все прекрасно.
Просто спит, а над ухом звонит будильник.
Мелани Косгроув открывает глаза, и на этот раз в комнате никого нет; пора собираться на танцы в честь Дня святого Валентина, все совершенно нормально.
Правда.
Оба полетели вниз. Девочка-ворона кубарем покатилась за ними и едва не рухнула прямо на Циб. Вскрикнув, она выплюнула воду, а потом превратилась в ребенка и спросила:– Это вы меня за собой утащили?– Нет, – выдохнула Циб, голос у нее весь пропитался водой, как губка во время большой уборки. – По-моему, тебя схватило растение.Она показала на кучу извивающихся зеленых побегов внизу. Больше они никого не хватали, не тащили, не пытались сожрать. Уже хорошо, и Циб совсем не хотелось об этом думать, нет уж.Нив подползла к валяющемуся возле поломанной бадьи Эйвери. Когда он спускался, веревка лопнула, и растрепанный конец теперь лежал у него на груди, словно оборвавшаяся привязь. Нив опасливо потрясла его за плечо.– Ну же, Эйвери, – сказала она. – Я знаю, каково это, когда тонут, – ты не утонул. Открывай глаза и возвращайся на место.Еще несколько секунд Эйвери лежал тихо и неподвижно, а потом закашлялся, изо рта у него полилась вода, он сел, и его стошнило прямо в поломанную бадью. Судорожно вдохнув, мальчик нагнулся над бадьей, и его опять стошнило.– Удивительно, какой ты чистюля, –