Сфера 17 стр. 161
голову ему на плечо.
— У меня не было коллектива, — продолжал Эрвин, — поэтому мне легко было уйти. Особенно после натурализации. На некоторое время даже по инструкции положено забыть о первой личности. И я забыл. А потом у меня появился ты. Я не рассчитывал. Не надеялся. Когда я понял, что это… что это такое, я был счастлив как сумасшедший.
— Коллектив? — улыбнулся Николас. Эрвин посмотрел удивлённо.
— Откуда ты знаешь?
— Догадался. Но неужели в коллективе все… так друг друга любят?
— Да, — сказал Эрвин. — Может быть десять, двадцать человек. Я люблю тебя двадцатью любовями. За всех.
Николас потёрся лбом о его плечо, потом приподнялся и поцеловал его.
Он не знал, в каком состоянии раны Эрвина, боялся причинить ему вред и пытался удержать свой вес на руках, но Эрвин не считал нужным осторожничать. Силы в нём по-прежнему было немеряно. В итоге Николас оказался лежащим поперёк его груди, голова на сгибе локтя, ноги в кресле. Вид у Эрвина был очень довольный. Николас улыбнулся.
— У меня любовь только одна, — сказал он, — но она вся твоя. Господи, что я говорю. Выражаюсь как герой сериала. Мелодрама. Но правда, Эрвин.
— Это не мелодрама, — мудро заметил Эрвин, — это ксеносоциология.
Николас засмеялся и попытался устроиться удобнее — головой на его груди. Эрвин опустил ладонь ему на шею, погладил, и Николас закрыл глаза.
— Говорят, Акена боится Сана Айрве, — заметил он почти беспечно.
— Я тоже слышал, — Эрвин сделал паузу; Николас точно воочию увидел, как он недоумённо моргает. — Я не знаю, как его можно бояться. Но всё равно, это хорошо.
— Хорошо, — согласился Николас. — Акена не станет воевать с ним.
— Но она не изменится, — сказал Эрвин. — И Комитет не прекратит работу. Этому не будет конца.
Николас вздохнул. Поднялся из объятий Эрвина, сел на краю постели.
— Да, — сказал он, — это не вселенское братство. А разве когда-то было по-другому? По крайней мере, война остаётся холодной. Я теперь думаю о Циа, Эрвин. Вернее, о планах Акены на нашу социальную аномалию. Ей нужен был Легион, чтобы чувствовать себя защищённой. Теперь он ей необходим. И делать его придётся из Народной Армии. Из элитных её частей.
Николас поймал себя на том, что говорит рублеными фразами, как Эрвин; это его позабавило. Эрвин моргнул и наклонил голову к плечу. Некоторое время он смотрел на Николаса, озадаченно хмурясь. Потом удручённо покачал головой.
— Тогда я уйду в отставку, — сказал он. — Иначе мне придётся этим заниматься.
Николас усмехнулся. Ах, железяка, подумалось ему, если бы мы могли просто уйти в отставку… у нас будет ещё три недели отпуска, и всё.
— Эрвин, — сказал он негромко, — если ты не будешь этим заниматься, этим будет заниматься кто-то другой.
Чёрные глаза Фрайманна сузились.
— Человек, который боится Манты и ненавидит её, — продолжал Николас. — Однажды леди Тикуан отдаст приказ, и он его выполнит. Возможно, в тот момент он будет стоять на мостике «Трансгалактики». Этого нельзя допустить.
На минуту лицо Эрвина утратило всякое выражение. Потом он обречённо вздохнул.
— В конце концов, — сказал он, — ты всё-таки меня перевербовал.
Эпилог
В этих местах серебряная пустыня подбиралась к самому морю и уходила в него, как бесконечный пляж. Одаль высились скалы, изломанные прибоем. В их расщелинах ютились лишайники и кусты.