Сиасет-намэ. Книга о правлении вазира XI столетия Низам ал-Мулька стр. 164
сердца“. Портной помрачнел лицом, нахмурился, вспыхнул от негодования и сказал: „Когда кто-либо из мусульман обретает спокойствие благодаря моим словам, освобождается от горя, я тоже чувствую себя удовлетворенным. Если бы я дозволил себе взять хоть одну крупицу из этого золота, я бы действовал по отношению к тебе еще более несправедливо, чем этот тюрок. Вставай и с полученными деньгами иди с миром. Если завтра не получишь двухсот динар, сообщи мне. А впредь, прежде чем вступать с кем-либо в деловые сношения, сначала узнай своего соучастника“. Я очень настаивал, но он так ничего и не взял. Я поднялся и, радостный, направился к себе домой. Ночь проспал со спокойным сердцем. На другой день, когда я сидел дома около полудня, за мною пришел один человек от эмира и сказал: „Эмир просит, чтобы ты побеспокоил себя на один часок“. Я встал и отправился. Увидев меня, эмир приподнялся, принял с почетом, усадил на лучшее место; затем, сильно побранил своего управляющего за проступок и приказал казначею: „Принеси мешок с деньгами и весы“; отвесив двести динар, он передал их мне. Я взял их, поклонился и встал, чтобы уйти. Он сказал мне: „Посиди немного“. Принесли стол. Когда мы поели, эмир сказал что-то на ухо одному из слуг, тот ушел, скоро вернулся и облачил меня в драгоценную одежду из диба, возложил на голову чалму из тканого золотом касаба. Эмир спросил: „Ублаготворен ли ты полностью?“ Я сказал: „Да!“ Сказал: Тогда возврати мне расписку, затем отправься к тому старику и сообщи: „я добился своего права, ублаготворен и его оправдал“. Я сказал; „Так и сделаю, ведь он сам мне сказал: „повидай меня завтра“. Я встал, вышел от него, пошел к портному и рассказал ему о случившемся. „Прими ты от меня теперь двести динар“, — но, сколько я ни уговаривал, он не согласился. Я встал и отправился в лавку. На другой день я изжарил ягненочка, несколько курочек и понес старику портному вместе с блюдом сладостей и сдобным хлебцем: „О, шейх, — сказал я, — если ты не хочешь взять золото, то прими в благодарность хоть эту еду, как приобретенную мною законным образом и тем порадуй меня“. Он ответил: „Согласен“, отверз руки, поел из моих кушаний, похвалил и дал ученикам. Затем я сказал старику: „У меня есть к тебе одно дело; если соблаговолишь ответить, я изложил бы“. Сказал: „Говори“. Я сказал; „Все вельможи и эмиры говорили с этим эмиром и ничего не добились. Как же случилось, что он послушался твоего слова и уступил, сейчас же сделал все, что ты сказал? Откуда к тебе такое почтение?“ Он сказал: „Тебе неизвестно, что произошло между мною и повелителем правоверных“. Ответил: „Нет“. Сказал; „Так слушай, я расскажу“.
Рассказ. Сказал: „Вот уже тридцать лет, как я совершаю призыв правоверных к молитве с минарета этой мечети и занимаюсь ремеслом портного. Никогда я не пил вина, не занимался ни блудом, ни содомией. На этой улице есть дворец одного эмира. Однажды, совершив второй намаз, я вышел из мечети, направляясь в эту лавку и увидал: идет пьяный эмир и тащит силком молодую женщину, ухватив за чадру. Женщина кричала: „Помогите, мусульмане, я не какая-нибудь, я — дочь
Переход на страницу