Сиасет-намэ. Книга о правлении вазира XI столетия Низам ал-Мулька стр. 165
такого-то, жена такого-то. Все знают мою стыдливость и порядочность. Этот тюрок тащит меня силой, чтобы пораспутничать. Мой муж поклялся разводом, если я буду отсутствовать, то я его лишусь“. Она рыдала, а никто не спешил ей на помощь, ибо этот тюрок был очень силен, Я закричал, но это было бесполезно, тюрок уволок женщину в свой дом. Под влиянием этого оскорбительного насилия я загорелся ревностью к вере и, потеряв терпение, пошел, собрал стариков квартала; мы отправились к воротам дворца эмира, дабы совершить благое дело, закричали: „Нет более мусульманства, если в городе Багдаде, рядом с халифом, берут прямо с дороги силком любую-женщину, тащат ее в свой дом, чтобы обесчестить. Выпускайте эту женщину, а не то мы сейчас пойдем ко двору Мутасима и пожалуемся“. Услыхав наши возгласы, тюрок выскочил из ворот „своего дворца в сопровождении гулямов; те крепко нас побили, поломали нам руки и ноги. Увидав такое, мы побежали и рассеялись. Было время вечернего намаза. Совершили намаз. Наступила пора облачиться в ночные одежды. Сон не приходит ко мне от горести и негодования. Уже прошла половина ночи, а я все размышляю: „если должно произойти обесчещение, то оно уже произошло и помочь невозможно; хуже всего, что муж женщины поклялся развестись с ней, если она не будет находиться дома. Я же слыхал о пьяницах, что когда они пьянеют, то засыпают, а протрезвившись, не знают, сколько времени прошло от ночи. Мне следует так сделать: пойти на минарет и закричать: тюрок услышит, подумает, что уже день, оставит ту женщину, выпустит ее наружу; она же непременно должна пройти мимо двери мечети; я как прокричу намаз, скорей опущусь вниз, встану около двери мечети; когда она подойдет, я провожу ее до дома мужа, чтобы по крайней мере она не лишилась супруга“. Так я и сделал; взошел на минарет, прокричал. А Мутасим в это время еще бодрствовал. Услыхав не вовремя возглас, призывающий к намазу, он сильно разгневался и сказал: „Всякий, кто не вовремя призывает к намазу — смутьян; ведь, кто услышит, подумает, что уже наступил день, а как выйдет из дому, его схватит ночной дозор и он попадет в беду“. Затем он приказал слуге: „Пойди и скажи хаджибу ворот от меня следующее; немедленно отправляйся и приведи ко мне этого муэдзина“. Я стоял у ворот мечети, поджидая женщину, и вижу — хаджиб ворот идет с факелом. Заметив меня, стоявшего у ворот мечети, он спросил; „Это ты кричал, призывая к намазу?“ Сказал: „Да“. Спросил: „А зачем ты кричишь, призывая не вовремя на намаз; вот повелитель правоверных пришел в сильное недовольство, он разгневался на тебя и послал меня за тобою, чтобы проучить“. Я сказал: „Приказ его обязателен для всех людей на свете, причиной же моего несвоевременного призыва на намаз был один наглец“. Спросил: „Кто этот наглец?“ Я ответил: „А это такое дело, о котором я не могу говорить ни с кем, кроме как с повелителем правоверных. Если окажется, что я кричал зря, призывая к намазу, то я готов претерпеть всякое наказание, какое наложит на меня халиф“. Сказал: „Ну, отправимся к воротам дворца халифа“. Дошли до ворот дворца; там нас ждал слуга. Что я сказал хаджибу ворот,