Библиотека

Сидящий на краю стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

туда разом всю камедь. Перемешал воду, отщипнул от разбухшего комка небольшую часть и принялся размазывать по чужой одеревеневшей щеке. Его скорчило от новой боли, но это была боль очнувшейся плоти - значит, лекарство действовало.

С чашкой в руках Ёортон повернулся к Таалай:

- Прополощи рот.

Таалай не отвечала.

Ёортон приподнял Таалай, надавив сбоку, разжал стиснутые зубы и принялся пальцами размазывать по дёснам и распухшему языку остатки смолы. Таалай застонала, закаченные глаза, блеснув белками вернулись из-под полуопущенных век.

- Рот прополощи, - старательно настаивал Ёортон.

Таалай глядела на него и, кажется, ничего не понимала. Ёортон запрокинул безвольно качнувшуюся голову и попытался влить раствор между лиловых распухших губ. Таалай слабо дёрнулась и невнятно выдавила:

- Бой-но...

- Надо, - твердил Ёортон, борясь с новым приступом дурноты. - Это лекарство.

Таалай наклонилась к чашке, но вздувшийся язык не давал глотнуть. Тогда Ёортон вновь опустил девочку на землю и, отжав язык пальцем, принялся тонкой струйкой вливать лекарство. Таалай закашлялась и немного пришла в себя. Она сумела сплюнуть липкую тягучую слюну и промыть ошпаренный рот остатками лекарственногоо раствора. Боль медленно отступала, хотя у обоих кружилась голова и бил озноб, словно они на сильном морозе провалились в незамерзающее болотное окно.

- Жаль больше туйвана нет, - посетовал Ёортон.

- У мэна эшть, - сумела выговорить Таалай.

Она стащила с шеи шнурок, на котором висел маленький костяной амулетик. Внутри полой косточки лежал крошечный комочек смолы. Такие обереги надевали детям, чтобы росли здоровыми. Запах туйвана отгоняет всякую порчу. Ёортон, радуясь, что предусмотрительно запас воды, растворил целебную крупинку и аккуратно разделил настой на две части, оставив половину на завтра. Ёортон ещё раз промыл язву на щеке, Таалай уже сама прополоскала рот. Их обоих по-прежнему била дрожь, мёртвый холод отравы сковывал движения. Ёортон подумал, что надо бы плюнуть на предосторожности и разжечь огонь, но сил уже не было.

Таалай уснула,

сжавшись в комок и постанывая время от времени. Ёортон укутал её свободным жанчем и сам примостился рядом, стараясь согреть её и согреться самому. Засыпая, он услышал какие-то голоса... или это во сне почудилось? Надо было бы проснуться, прислушаться как следует, выяснить, что за шум, какую угрозу он несёт, но Ёортон подумал лишь, что ни бежать, ни сражаться они с Таалай сейчас не смогут, а если шумят свои или там вообще никого нет, то нет и опасности, и тревожиться не о чем. Значит, можно спать.

Уснуть не удалось. Мир далайна сгустился вокруг него, неправдоподобный, убогий и негостеприимный. Это был тот последний мир, в котором он так реально и неудачно побывал. Эта вселенная больше не напоминала шкатулки с женскими безделками, а скорее клетку, где заперт скверный и опасный зверь и брошена на каменистые оройхоны пригоршня корма. Здесь не было того, что видел он раньше - ладненьких сухих оройхонов, на которых так бестревожно жить, куда не может дотянуться многорукое исчадье. Здесь далайн был рядом повсюду, отравляя своей нечистотой землю. Здесь была слизь, вонь, холод и яд, нельзя было ни лечь, ни даже сесть, негде согреться, а голова болела, ныла рана на лице и, не отпуская, бил озноб.

Ёортон сделал пару шагов, безвольно опустился

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.