Симулятор. Задача: выжить стр. 180
мозгами — полный ажур. В смысле — не соскочил с катушек пока. Забавно, что и хромоногая меня услыхала. Вот только как такой казус приключился?..
Протянули брод, перебрались кое-как, эту уродку Тамару пришлось на себе тащить. Улеглась посередине, в центре бревна, и дальше — ни в какую. Я спросил Комарова, какого ляда мы ее с собой тащим? Нам что, без бабы хреново было? Наконец вытащили ее на тот берег, натрахались капитально. От жары у меня в ушах звон постоянный стоял; давление, блин, разыгралось. Корки, короче, ослаб малехо Жан, не тот уже возраст...
Перевалили косогор, и тут началось.
Я в спину Мартынюку
воткнулся, аж зубы звякнули. Посреди просеки, аккурат у нас на пути, сидел на пенечке пацаненок. Лохматый, в штанах с заклепками и серой майке с портретом какого-то вопящего рокера.
Я сказал первым, что к мальчику лучше не подходить.
Нет, только не надо придумывать, будто я советовал в него стрелять, да? Невозможно такое представить, чтобы я кому-то посоветовал стрелять в ребенка. Нет, я просто сказал, шо лепше нам его объехать, мало ли шо. Почему так? Потому что так бывает, когда предчувствие нехорошее, да. Еще рассказывают, как люди билеты на самолет назад сдают, который упасть потом должен.
Вот и я хотел билет сдать. Пусть себе сидит мальчик, думаю, какое нам дело, но Комаров, он не слушал. Это нам теперь ясно, что в нем еще раньше рассудок повредился, а тогда кто об этом знать мог?
— Не будем останавливаться, — предложил я.
— Вы просто зверь, — упрекнула меня святая Тамара Маркеловна.
Я — «просто зверь». Ну, совсем офонарела баба! Хотел я ей выдать по первое, блин, число, чтобы грызло свое больше не высовывала, но тут меня вроде как током шибануло. Уже в третий или четвертый раз, кстати. Показалось, будто хромоножка прямо ко мне обратилась...
— Эй, парень, — окликнул Мартынюк. — Ты откуда такой? Где твои родители?
Какие, на фиг, родители!
Мартынюк сделал пару шагов в сторону, наклонился к пацану.
— Стойте! — поднял визг художник Ливен. — Не трогайте его, не трогайте!
Видать, он почуял. Да все мы, кроме козла депутата, почуяли! Он же, чмырь, выпендриться хотел, все крупного босса из себя строил.
Детский голосок в голове вроде бы пропал. Я вытер пот со лба, буквально глаза заливало. Это после гребаного варева, добытого из рыжих кустов. Когда его попьешь, все не слава богу. Желудок вроде выдерживает, но потею, как, блин, свинья в бане, и во рту словно кошка насрала. Ладно, без этого варева вообще бы копыта отбросили...
Депутат наклонился к пацаненку. За ним семенила Тамара Маркеловна.
— Ты же Володя, да? — обращаясь к пацану, защебетала Тамара. — Я его узнала... — Она обернулась к нам. — Это младший сын Зинчука, моего соседа...
Мне растереть было, кто ее сосед. Я стоял сбоку, я видел рожицу мальчика. С глазами у того был непорядок, полный непорядок. Один глаз смотрел вниз, другой влево. Но тупой депутат не замечал.
— Стой, не трожь его! — во весь голос заорал Ливен.
Но было поздно. Пацан встал, ухмыляясь перекошенным ртом. Мартынюк тоже ухмыльнулся, он продолжал ухмыляться, а пацан