Синий город на Садовой стр. 103
считывая сквозь одежду сигналы излучающего кода. – Ты Нил… Иди сюда. Тебе пора к нам…
– Я не хочу!!
– Это не имеет значения. Есть программа.
Вороненый металлический жук размером с бочку выезжает из-под пирамиды. У него изогнутые щупальца-захваты.
Господи, что делать-то! Подошвы с трудом отрываются от плит. По клейким камням, сквозь вязкое сопротивление загустевшего воздуха так трудно бежать… А жук – не приближаясь и не отставая – погромыхивает сзади…
Вот уже опять переулок, арки, булыжники. А впереди – глухой торец каменного здания. На нем проступает мозаика: лицо старика с печальными внимательными глазами. Он похож на того, с улицы Тургенева…
Прямо на тебя
эти глаза!
– Помоги мне! Ну, пожалуйста… – Это сквозь слезы и отчаяние. – Я тогда не нарочно… Я больше не буду…
Сзади – новый лязг и грохот. Что такое?.. Это спустилась поперек переулка решетка с черными коваными завитками! Перерезала путь жуку-машине!.. Жук трогает решетку щупальцами, разворачивается и едет назад, к сверкающей пирамиде, которая все еще видна за арками… Можно сесть на каменное крылечко, привалиться к выпуклым узорам деревянной двери. Жук не вернется. О н и не достанут. Пока… Но как они проникли в Город? Потому что не с Земли? Значит, от н и х нет защиты?
– …Они проникли случайно, – говорит неизвестно кто. Кажется, из-за двери. – Не бойся. Теперь Город поставит еще одну отражательную грань. С ю д а они больше не придут. Но будь осторожен в других местах…
– Да, я помню…
Дверь сзади медленно отходит. За ней – нестрашный, мерцающий добрыми огоньками полумрак.
– Там что?
– Не бойся, заходи. Это дом, где исполняются желания.
– Всякие?!
Ответа нет. Но в молчании – доброта.
Огоньки начинают дрожать сильнее. И сон тоже дрожит, обретает непрочность. Не растает ли он совсем оттого, что скажешь заветное: "Хочу… чтобы были друзья…"?
Огоньки, что сперва казались мерцающими в темной комнате светлячками, разбежались далеко-далеко. И тесная тьма раздвинулась до бесконечного ночного пространства. И стало ясно, что это переливается огнями Город, видимый с горы. Здесь, наверху, белели в сумраке, как березы, античные колонны – остатки древнего строения. А вниз по крутому склону убегала среди травы рельсовая колея.
Снизу, из пахнувшей ромашками темноты, подкатил дребезжащий вагончик. У него светились окошки и горел под козырьком крыши яркий фонарик.
– Поехали…
Степка боязливо заупрямился: очень уж крутой спуск.
– Поехали, не бойся…
Они сели у окошка, и трамвайчик помчался. С потряхиваниями и перезвонами. Скорость нарастала, напоминая жутковатое падение. Но в падении не бывает поворотов, а этот свистящий сквозь ночь вагон закладывал виражи, от которых стремительно замирала душа. Федя прижимал Степку к себе, чтобы тот не треснулся о твердое… Но вот скорость уменьшилась, трамвайчик прокатился по горбатому мосту и выехал на улицу, где горели фонари и цепи разноцветных лампочек. Мелькало множество народа, но никто не входил в вагон (да он и не останавливался, только ехал уже медленно). Люди были в пестрых костюмах и масках.
– Пойдем! – жарко дохнул в Федино ухо Степка. – Здесь карнавал. Это ведь не толпа, а праздник…
– Но не вздумай опять исчезнуть… Стоп!
Трамвайчик послушно затормозил. Они вышли в праздничную круговерть, и Федя стал оглядываться, стараясь понять: был ли он уже на этой улице? Видел