Синий город на Садовой стр. 156
она, само собой, слушать никого не хотела. Потому что с давних лет ей все старались загубить жизнь и теперь намерены довести это дело до конца…
Ошарашенный таким поворотом событий, Федя почти не совался в этот скандал. Только сказал всхлипывающей сестрице:
– Этот твой старший лейтенант ткой же, как те дембили, которые убили Мишу…
Она закричала в ответ, что Миши давно нет на свете, а ломать свою жизнь из-за сопливых хулиганов, которые лезут в драки с милицией, она не собирается…
Федя пожал плечами и ушел спать. Но не спал, конечно… Появился Степка, с опухшим лицом, сумрачный.
– Можно я с тобой переночую?
Федя подвинулся, откинул пододеяльник. Но Степка не лег, сел на край тахты. Согнутый, печальный. Тогда Федя сел рядом. Обнял Степку за тоненькое, птичье плечо. Помолчали. В комнате стоял полумрак, и в нем отчетливо белели бинты на Степкиных коленках. И были заметны на них пятнышки просочившейся и засохшей крови… Степка прошептал наконец:
– Если она вздумает замуж за него… вы меня не отдавайте…
– Не бойся, Степка, до этого не дойдет…
– Кто их знает…
– Степ, а ты крепко его ремнем огрел?
– Ага. Два раза… Он теперь меня в суд потащит, да?
– Что он, совсем дурак, что ли?.. Да ты еще и маленький, для суда
не годишься.
Степка недовольно примолк. Не любил быть маленьким.
– Не беда, что маленький, – поспешно сказал Федя. – Зато герой. Как ты здорово сегодня… пленку спас, и вообще.
Степка съежился и молчал.
– Я тебе значок подарю, – пообещал Федя. – Тот, "табуретовский". Помнишь, ты просил… Теперь ты заслужил.
– Правда? – тихонько обрадовался Степка. – Завтра, да?
– Хоть сейчас.
– Завтра… Сейчас все равно спать пора. – Степка высвободил плечо, улегся у стенки. Федя тоже лег.
Степка посапывал. Федя решил, что он засыпает. Тоже намаялся за день, бедняга… Но Степка вдруг сказал шепотом:
– Нет… не надо мне значок…
– Почему, Степ?
– Так… Я еще днем признаться хотел, да ты спал.
– В чем признаться-то? – встревожился Федя.
Все так же, носом в стену, Степка проговорил сбивчиво:
– Потому что я не из-за геройства… пленку спас. Наоборот… потому что трус… – Он всхлипнул.
– Степ, да ты что выдумал!
– Не выдумал… Думаешь, я почему побежал? Со страху. Перепугался, что меня тоже заберут… И когда мальчишки погнались, я это… от ужаса так на педали надавил… А про пленку даже не помнил нисколечко…
– Но ведь камеру-то не бросил…
– Я ее… наверно, случайно не бросил. Зато тебя бросил. Надо было заступаться, а я сбежал…
– Глупый… – дохнул ему в затылок Федя. – Ты же все правильно сделал. Пленка – это было главное… Если бы ты остался, все погубил бы… Я тебе точно говорю.
Степка ответил горько и рассудительно:
– Может, и точно. Только я ведь такой точности не понимал. Просто удрал, как заяц…
Федя утешил его, как сумел:
– Это тебе сейчас кажется, что ты боялся. Тогда ты очень даже смело действовал, а сейчас забыл. Так у многих бывает, даже у самых храбрых… И вообще, главное – не храбрость, а результат. Храбрыми и дураки бывают, и мерзавцы. Надо ведь еще знать, за что воюешь… Это мы однажды у костра сидели и про Афганистан, и вообще про войну заговорили, и отец Евгений