Синий город на Садовой стр. 210
мальчика, которого били!.. Показать еще раз?!
– Нет, зачем же! – всполошилась Полина Михайловна.
Однако режиссер на пульте (вот молодец!) снова пустил эти кадры. Опять полетели из глаз Южакова капли-искорки.
…Валентина Гавриловна сказала, что беседа получилась интересной, хотя ее участники не во всем согласились друг с другом. Ну, это вполне естественно, когда обсуждаются такие непростые вопросы. Возможно, и телезрители захотят высказать свои мнения. Пусть они пишут по адресу: Устальск, телестудия, редакция передач для детей и юношества…
На следующий день в школе Федю хлопали по плечу:
– Ну, дядя Федор, запузырили вы передачу! Прямо как "Пятое колесо" из Питера…
– Проблематика!
– Только зря ты так сопел и морщился…
– Попробуй не морщиться, когда тебе в рожу десять тысяч ватт… – огрызнулся Федя. Не станешь ведь объяснять, что от обиды порой перехватывало голос и намокали ресницы.
Гуга снисходительно посоветовал:
– Ходи теперь с оглядкой. Не дай Бог, если в автобусе без билета окажешься или не там улицу перейдешь. Менты – они злопамятные. И за свою корпорацию – горой…
А потом дело приняло совсем неожиданный оборот. На беду восьмого "А", немецкий в этом году преподавал у них не Артур Яковлевич, а Венера Платоновна. Артур – тот хоть и придирчивый, насмешливый, но в общем-то справедливый и без дамских эмоций. А Венера – та вся на нервах. Как заведется – уже себя не помнит. А потом: "Вон из класса!" За что и носила прозвище Фрау фон Из-кляссэ.
И вот заметила Фрау, что Федя шепчется с соседом Димкой Данченко (как раз передачу обсуждали).
– Кроев, встань! О чем я сейчас говорила? Отвечай!
Федя, слава Богу, слышал, о чем она говорила. Ответил без ошибки. Но это лишь раздосадовало Венеру Платоновну.
– Небось новый сценарий соседу рассказывал! Как над вами, над бедненькими, учителя издеваются! Чтобы опять снять кино… на ворованной пленке!
– Че-го? – ошарашенно спросил Федя. – На какой… ворованной? Вы с ума сошли?
– Ах, я с ума сошла? Хам… А почему Дмитрий Анатольевич говорил в учительской: "Уж не на той ли пленке они снимали, что Кроев у меня летом стащил?"
– Как вы смеете… – беспомощно сказал Федя.
– Вон из класса!
Федя грохнул дверью и, пылая негодованием, кинулся искать физика. У того, к счастью, не было урока, он сидел в учительской. Дрожа от яростной обиды, Федя выговорил:
– Дмитрий Анатольевич, мне надо с вами… выяснить… Можно в коридоре?
Они вышли. Физик – добродушный, улыбчивый. Этакий свой парень-педагог, который всегда понимает мальчишек.
– Что стряслось у тебя, дружище?
– Вы говорили учителям, что я украл у вас кинопленку?
– Ты что, юноша? С антресолей упал?
– Фрау… Венера Платоновна объявила сейчас: Дмитрий Анатольевич сказал, что Кроев летом стащил у него пленку! На которой фильм…
– А-а… – Физик ухмыльнулся. На миг его глаза неловко скользнули в сторону. – Это утром, когда наша педагогическая общественность базарила про передачу. Я сказал не "стащил", а "утащил". В смысле "унес". Что-то такое ведь было, да?
– Вы же сами мне отдали, списанную!
– Ну, отдал так отдал. По правде говоря, я не помню, такая круговерть в те дни была… Ты чего распереживался-то? У меня же никаких претензий к тебе…
– У вас-то претензий нет! А Венера…
Физик нагнулся, сказал вполголоса:
– Ну, дура же