Синий город на Садовой стр. 213
"утащил пленку". В том смысле, что забрал с собой. А не украл… А он в коридоре берет меня за грудки и кричит: "Кайся при всех!" Я кто ему, мальчик, да?.. И я действительно не помню, разрешал ли я ему брать пленку. Помню, что он унес, но с позволения или, так сказать, по своей инициативе, не знаю… Да мне не жалко, списанная же!
– Да в том, что ли, дело, жалко вам или нет! – вскипел Федя. – Меня теперь вором называют! По вашей милости!
– Кроев, Кроев, – сказала Хлорвиниловна.
– А чего "Кроев"? Я… официально требую извинения!
– Ну-у… – Дим-Толь поднялся. – Если так официально, тогда я тоже… Докажи, что эту пленку я тебе подарил. Есть свидетели?
– Дмитрий Анатольевич… – с улыбкой произнесла Ольга Афанасьевна.
– Нет, я официально: есть свидетели, Кроев?
"А совесть? Есть она у вас?" – чуть не сказал Федя. Но понял, что вот-вот разревется от такого подлого приема. И тогда в классе раздалось:
– Я свидетель. – И встал Гуга.
Ну уж чего-чего, а такого не ждал никто!
– Ага, я свидетель, – в тишине подтвердил Гуга. – Вы, Дмитрий Анатольевич, разговаривали с Шитиком… с Кроевым то есть в кабинете, а я в это время отодвигал от дверей куль с алебастром. Ну и весь разговор слышал. Вы говорили: "Да забирай ее, все равно это мусор". Ну, в общем, такой был смысл… Официально подтверждаю…
Опять повисла тишина. Вопросительная. Чем же, мол, теперь это кончится?
Дим-Толь иронически развел руками:
– Ну, если так… мы живем вроде бы в государстве, которое борется за звание правового. Вынужден принести Кроеву свои извинения. А засим – честь, как говорится, имею… – Усмехаясь, он сделал поклон и зашагал из класса. Все молча смотрели ему вслед. А когда вышел, загалдели – дело кончено, можно по домам.
Хлорвиниловна пыталась было угомонить "неуправляемую массу":
– Подождите! Еще вопрос об итогах сентября… А впрочем, ну вас, убирайтесь… Кроев, ты доволен?
– Вполне, – буркнул Федя.
Бориса в коридоре не было. Не стал ждать, значит. К Оленьке небось рванул… Ну и правильно! Как там Нилка?
Федю догнал Гуга:
– Вот так, старик. Выручил я тебя?
– Выручил… Даже не ожидал. Сколько я должен? – И вспомнил, как в сентябре честно вручил Гуге пятерку за летнее избавление от шпаны. Вернее, четыре пятьдесят. Полтинник-то Гуга был должен с июня.
– Нисколько. За справедливость бьемся бескорыстно.
– А ты уверен, что тут справедливость? – усмехнулся Федя. – Ты же наугад… Не был ты у двери и разговора не слышал.
– Не слышал. Но я же точно знаю, что он был.
– Откуда?
– Ну, Шитик ты мой
ненаглядный! Посмотри на себя. Разве ты похож на тех, кто ворует в школьных кабинетах учебное имущество?
Федя уловил у Гуги свои собственные интонации. Сказал с досадой:
– А сейчас по внешности не определишь.
– А я не по внешности… Ты хороший парень, на таких надежда в будущем…
Федя не обиделся на насмешливо-снисходительный тон. Скорее удивился:
– Надежда? А разве не на деловых людей… как ты?
– Это само собой, – с удовольствием согласился Гуга. – Но такие, как ты… без них тоже нельзя. Кто-то должен думать и о душе. А то вымрем ведь… Ну, будь! – И ушел.
Федя побрел в раздевалку, размышляя, куда пойти: домой или