Синий город на Садовой стр. 256
открыл заднюю дверь.
– Ребят давай назад, а сам со мной. Покажешь…
– Улица Королева… – слабо сказал, уже валясь на сиденье, Павлик. – Интернат номер два…
Отец Евгений втиснулся рядом с водителем, захлопнул обе дверцы.
– Я знаю, малыш, я покажу…
Павлик слабо потянулся к нему рукой:
– Ключ возьмите… от той двери…
Машина рванулась…
И в эти минуты, в отчаянной тревоге за Нилку, в напряжении от того, что близится развязка, толкалась в Феде и еще одна – казалось бы, посторонняя – мысль: о слове "товарищ", как бы взорвавшемся своим изначальным смыслом.
Ведь как теперь обычно? Вот так:
"Товарищ председатель школьного комитета! Классы средней школы номер четыре на торжественную линейку…"
"Товарищи, товарищи! Куда вы прете, соблюдайте порядок!.."
"Товарищ старший лейтенант! А этого-то, который из-под замка сбежал, не нашли еще?.."
Но ведь было же и по-другому! Ведь еще князь Святослав говорил дружине: "Товарищи…" И адмирал Нахимов матросам: "Товарищи! Враг подступил к Севастополю! Не посрамим Андреевского флага…"
В зеркальце у переднего стекла вздрагивало лицо пожилого водителя. Вернее, лоб и внимательные глаза за очками. Что-то знакомое в этих бровях, очках, взгляде… Уж не тот ли прапорщик, что когда-то летом купил по Фединой просьбе ремень в Военторге?
Водитель ни о чем не спрашивал. Гнал на всю железку. Вот сейчас, очень скоро все будет ясно… А если… Страшно сделалось так, что уж лучше бы ехать подольше, оттянуть решающий миг… Но "Москвич" резко затормозил у входа в типовое школьное здание.
Было уже почти светло.
Отец Евгений рывком выбрался из машины. Федя помог вылезти Южакову. Тот встал, покачнулся. Отец Евгений опять взял его на руки.
– Помочь вам там? – спросил водитель.
– Не надо, мы сами…
– Подождать?
– Подождите, если можете…
Коридор встретил их казарменным интернатским запахом – от близкого туалета, от несвежей еды из столовой… Тускло горели лампы.
– Направо, – прошептал Павлик.
Отец Евгений зашагал направо – ветер от рясы. Федя спешил рядом. "Жезлом правит, чтоб вправо шел…" – нелепо вертелось в голове… Испуганно завопила, метнулась прочь какая-то тетушка.
Поворот, дверь, ступени вниз. Снова коридор: бетонные стены, трубы какие-то, желтый слепой свет…
– Вон там… дверь…
Отец Евгений опустил Павлика у стены, тот сразу прислонился. Отец Евгений вставил в скважину плоский ключ. Обитая жестью дверь ослабла, лязгнула под напором плеча. Но не открылась. Павлик прошептал:
– Он, наверно, заперся… оттуда…
И опять увидел Федя вылезший из-под черного подола сапог. Удар подошвой о жесть сотряс дверь. Один… второй… третий… От четвертого удара дверь отлетела в сторону.
Горела здесь такая же пыльная, как в коридоре, лампочка.
Нилка сидел на драном спортивном мате. Измученный, с грязным лицом, с темными запавшими глазищами… Но живой, живой!.. Попытался встать, потянулся навстречу. Отец Евгений схватил его…
Какие-то тетушки заглядывали в дверь: "Что? Кто?.. Кудах-тах-тах… Милицию!.."
– Дуры! Врача! – гаркнул отец Евгений.
– Дядя Женя… Федя… Не надо врача. Лучше домой…
Отец Евгений вынес Нилку в коридор. Тетушек разнесло в стороны. Павлик сидел уже на корточках.
– Федя, помоги мальчику. Тоже в машину… Нельзя же ему здесь…
– Да! – В каком-то радостном и горьком вдохновении одним рывком Федя подхватил Павлика Южакова на руки. Совсем не тяжелый, вроде Степки…
"Москвич" ждал у крыльца, водитель шагнул навстречу. А из-за угла