Синий город на Садовой стр. 68
же оттаял.
– И вообще, снимать лучше, когда окно открыто, – сказала Оля. – Стекло-то бликует…
Нилка робко предложил:
– Можно ведь попросить у тех, кто там живет, чтоб открыли. Объяснить им… Не хочется, да?
– Да. Не хочется… – признался Федя.
Оля сказала:
– Вдруг окажется, что там какая-нибудь вредная тетка живет. Заорет: "Ходят тут всякие!.." А так – пока тайна. И Город – он вроде наш…
Нилка шел посредине. Посмотрел на Олю, на Федю. Опустил голову. И вдруг тихонько спросил на ходу:
– А он вам часто снится… такой Город?
Слон Буби и другиеГород снился…
Чаще всего он снился при луне. То есть на
самом деле она могла и не светить, но во сне возникала над крышами многоэтажек – пятнисто-белый шар, окутанный искрящейся дымкой. Он испускал не только свет, но и пушисто-ласковое тепло…
Поток лучей входит в комнату через распахнутое окно, в этом потоке можно плыть, как в струях теплой речки.
Для начала нужно, отдавшись сладковатому замиранию, встать на согретый необыкновенной луной подоконник. Дождаться, когда эта светлая ночь пропитает тебя до последней клеточки. И тогда можно в полет… Надо только сбросить с себя все-все, потому что даже миллиграмм посторонней тяжести неумолимо потянет к земле. Даже пушинка от подушки, застрявшая в волосах… Ох, чуть не забыл размотать на ноге бинт!..
Теперь луна окатывает неслышными струями тепла и света все тело. Сматывает и растворяет накопленные телом за день ощущения: застоявшуюся в мышцах усталость, впитанный кожей солнечный жар, саднящую боль на сбитом локте, легкий зуд щиколотки – память о крапивном ожоге… И вот ты уже частичка ночного серебристо искрящегося воздуха. Невесомый, как паутинка. Можешь оттолкнуться ступнями и плыть…
Не бойся, никто тебя не видит. Снящийся тебе мир отгорожен от всех сотнями тончайших прозрачных граней. Днем они незаметны и проницаемы для каждого, но сейчас повернуты под таким углом, что чужие взгляды, чужие мысли и желания, как скользящие лучи, уходят в сторону рикошетом. И никому из жителей Земли нет входа в этот мир…
Лететь можно по-разному. Хочешь – скользи над мерцающими крышами, темными грудами деревьев и пустыми улицами в горизонтальном полете. Хочешь – вытяни руки вниз – и стремительной рыбкой помчишься к земле. А можно остановиться, повиснуть среди лунно-воздушного пространства, и тогда начнешь потихоньку всплывать к облакам, как всплываешь от песчаного дна к поверхности воды, если не выдохнул воздух.
Лучше всего так и сделать. Чтобы с высоты увидеть башни и сверкающую мостовую т о г о Г о р о д а. К нему не надо лететь долго, его надо просто разглядеть среди мерцания… А теперь – вниз! Ух, эта жутковатая прелесть стремительного приземления!.. У самой земли – руки и ноги в стороны, торможение. И вот уже подошвы касаются скользкого стекла, которым вымощена площадь. Теперь – постоять, оглянуться…
В окнах – ни огонька. Так и должно быть: люди еще не пришли в Город. Темные башни рисуются в лунной высоте – зубцы, конусы крыш, железные кружевные флаги. Лишь одна башня – с бесформенным, словно обглоданным верхом. Развалина… Не надо туда смотреть…
А почему не надо? Смотри! Это урок… Скажи спасибо, что Город простил и снова принял тебя. Счастье, что он