Синий город на Садовой стр. 67
появилась большая кукла – забавный такой пацан Кирюша. Совсем как живой. И Березкин лицом был похож на этого Кирюшу. И показалось Феде, что имя у Березкина должно быть таким же – ласковым и не совсем обычным. И кажется, не ошибся.
– Данилка? – обрадованно переспросила Оля, когда Березкин ответил смущенно и неразборчиво.
– Да нет же! – сказал тот с неожиданной звонкой досадой. – Просто Нилка! – И объяснил доверчиво и сокрушенно: – Каждый раз, когда знакомлюсь, сплошное с'страдание. Папа с мамой придумали такое имя старорежимное – Нил! В честь прадедушки, он был знаменитый фотограф Нил Березкин!.. Он-то знаменитый, а я мучиться должен… Паспорт буду получать – переделаюсь в Данилу…
Федя и Оля переглянулись. Федя осторожно сказал:
– А какое тут мучение? Имя как имя. Ну и что же, что старинное? Данилы, Игнаты, Филиппы еще тоже недавно старинными были, а теперь сплошь да рядом…
– А Нил – это вообще здорово, – вставила Оля. – Великая река…
Нилка Березкин повеселел, но буркнул еще для порядка:
– Великая… Назвали бы уж тогда Миссисипи…
Оля смешно фыркнула, засмеялся и Федя. Нилка посопел и тоже заулыбался.
Вот так и появился в их компании Нилка, личность девяти с половиной лет, единственный сын родителей Березкиных, правнук Нила Евграфовича Березкина, который до революции был в Устальске самым известным фотомастером и репортером…
Они сходили с Нилкой в булочную, куда он был отправлен матерью за батонами. Потом проводили домой. Жил Нилка все-таки в т о м с а м о м доме. А то, что Оля не встречала его на дворе, объяснил природной "домос'седливостью"… Нилка отнес батоны к себе на десятый этаж, вернулся и сообщил, что теперь отпущен "на все четыре стороны" до ужина.
Отправились к Оле – знакомить новичка с киношным хозяйством. По дороге объяснили, какая у него актерская задача. Нилка сперва испугался:
– Я же человек без малейших с'способностей.
– Все мы без способностей. – Оля покосилась на Федю. – Научишься, лето впереди… Ой, а ты никуда не уезжаешь?
– Никуда! Папа хотел достать детскую путевку в санаторий, но я как завыл! Это чтобы здорового человека врачи мучили? С'страх такой… Да и толпа там, а я неконтактный…
– Завоешь тут, – посочувствовал Федя.
– Конечно?.. А папа с тех пор всем рассказывает: "Хотите послушать, как Нил волком воет? Спросите: "Хочешь в санаторий?" – "У-у-у-у!"
Оля засмеялась, а Федя сказал:
– Это старый анекдот. Про одного пенсионера… – Он покосился на Олю. – В общем, бородатая история. А при Ольге ни одного анекдота не расскажешь, беда прямо…
– Ну почему? Если приличные, то можно, – с пониманием заметил Нилка.
– Или детские. Про Вовочку, – разрешила Оля.
– Про Вовочку-то? – изумился Федя. – Много ты знаешь! Хочешь, как Вовочка алгебру изучал?.. Ну, вот то-то же…
Они вышли на Садовую. Тенистую, прохладную. Может быть, чуточку волшебную. Здесь не хотелось болтать и дурачиться.
– Вот она, ваза, – сказал Федя Нилке. Они задержали шаг.
– Ага… – выдохнул Нилка. – Красивая… А давайте прямо сейчас и снимем!
– Не получится, окно в тени, – объяснила Оля.
– А если дифирамбу пошире открыть? – профессионально предложил правнук знаменитого фотографа.
– Че-во? – Федя ахнул. – Какую дифирамбу? Диафрагму!.. Ох, диво ты заморское, Нил!
Нилка слегка набычился:
– Подумаешь… Я знал, да забыл.
Никто не стал смеяться, и он тут