Шипы и розы стр. 262
том, как идет тренировка.
Карл весит уже только 99 килограммов. Гейнц поднимает уже 38 фунтов и не падает. Она меня внимательно слушала, и я видел, что ей будет трудно и разочаровать толстяка, и отказать худому.
В перетягивании каната Карл был непобедим. Четверо сильных мужчин не могли сдвинуть его с места. Но зато Гейнц побил все рекорды прыжков в высоту — в особенности, когда дул хороший попутный ветер.
При кроссе лес и земля дрожали, когда бежал Карл, Можно было подумать, что бежит стадо слонов. Под ногами Гейнца ни одна травинка не сгибалась.
Когда Карл прыгал с пятиметровой вышки, вода выливалась через двери купальни. Когда нырял Гейнц, зеркальная поверхность воды оставалась неподвижной.
Постепенно их веса сближались, и я предупредил Бригиту, что приближается день великого решения.
— Ты так много заботишься, — сказала она нежно и пожала мне руку. Но я уверил ее, что для меня не составляет труда позаботиться о ее счастье.
Я объяснил Карлу, что, по моему мнению, хотя он еще и не самый стройный, но он наверняка понравится Бригите… если не Гейнц. Тому я сказал, что он наверняка понравится Бригите… если не Карл.
Вечером по программе многобория должна была состояться решающая борьба между двумя конкурентами. К сожалению, я не мог прийти. В этот день мы с Бригитой праздновали помолвку.
Перевод с немецкого А. Витта.
Фриц Адам Ник
ФУТБОЛ ПРИХОДИТ В ДОМГлаза, сверкающие от восторга. На лице все радостно. На голове ежик с иглами, не уступающими проволоке. По бокам уши, на которые можно повесить зонтик. Таков был этот Густель, увидевший меня в первый день елки с новым футбольным мячом под мышкой.
Я сказал: «Завтра пойдем на площадь, поиграем». Но дерзкий Густель мимоходом выбил у меня мяч из рук, он упал на пол и покатился под елку. Этот желтый шар, поданный мне таким образом, сорвал все мои намерения. Я толкнул мяч слегка носком, и он подлетел вверх. Густель прыгнул, и мое сердце подпрыгнуло вместе с ним. Тут-то я и погиб. Комнатная дверь без труда заменяет футбольные ворота. Этому меня научил Густель. Я выпил рюмку коньяка, действующего по принципу цепной реакции. Это укрепляет нервы и делает крепкого менее нервным.
— Только сильно не бить, — попросил Густель, показав своими сросшимися бровями на пеструю сияющую огнями елку. Потом он занял место в дверях и начал играть вратарем. Я ударил по мячу — совсем тихонько.
Естественно, что эти удары Густель брал великолепно. Тут меня охватила невероятная жажда успеха. Я должен был забить гол. Я поставил мяч на середине комнаты и взял
разбег от стены. «11-метровый», — сказал Густель разочарованно.
Затем последовало эхо от удара, мяч со свистом летел от стенки к стенке, как шар на бильярде, елка закачалась, моя самоуверенность тоже.
Густель закричал, кувыркаясь от радости: «Взял! Взял!»
— Повторить! — прошипел я, подсовывая под шкаф целую кучу красных и синих осколков, которые были когда-то стеклянными шарами.
Когда я нанес пушечный удар, неожиданно открылась дверь, появилась тетя Элла, и… бомба попала ей в живот.
Раздались душераздирающие крики: «Это ужасно!» Что-то с шумом упало на пол, и тетя Элла исчезла, как привидение. Я так оторопел, что забыл даже закричать «Тама!», потому что это был настоящий