Сказки братьев Гримм стр. 284
и вслед за первой покончила и со второй курицей. Наелась она вволю, а тут приходит хозяин и говорит:
— Ну, Гретель, живей, сейчас гость придет.
— Ладно, хозяин, уж я все приготовлю, — отвечает Гретель.
Посмотрел хозяин, накрыт ли как следует стол, взял большой нож, чтоб кур разрезать, и начал его тут же точить. А в это время приходит гость и стучится вежливо и тихонько в дверь. Гретель бежит посмотреть, кто там такой, видит — гость пришел. Приложила она палец к губам и говорит ему:
— Тише! Титле! Скорей уходите отсюда; если хозяин вас поймает, плохо вам придется! Он хоть и пригласил вас на ужин, а у самого одно на уме: как бы вам уши отрезать. Слышите, он уж и нож для этого точит.
Услыхал гость, что нож натачивают, и давай бежать со всех ног с лестницы. А Гретель бросилась к хозяину с криком:
— Хорошего гостя вы пригласили, нечего сказать!
— Что такое, Гретель? Что ты говоришь?
— Да вот, выхватил он у меня из миски обе курицы, которые я подавать собралась, и убежал с ними.
— Вот так-так! — сказал хозяин, и стало ему жаль хороших кур. — Хотя бы одну мне оставил на ужин.
И он крикнул вслед гостю, чтобы тот остановился, но гость сделал вид, будто ничего не слышит. Кинулся хозяин вслед за ним, как был, с ножом в руке, и закричал:
— Одну только! Одну только! — желая этим сказать, чтоб гость оставил ему хотя бы одну курицу, но гостю послышалось, что тот требует дать ему одно ухо, и он побежал, как угорелый, домой, чтобы как-нибудь да спасти свои уши.
ЛЕНИВЫЙ ГЕЙНЦ
— Вот уж, по правде сказать, тяжелое и утомительное дело — с весны до поздней осени, из года в год гонять козу на поле! — говорил он. — Если бы хоть при этом прилечь можно было да соснуть маленько — но куда там! Надо во все глаза глядеть, как бы она молодые деревца не объела или к кому-нибудь в сад не забралась бы, а то и вовсе не сбежала бы. Ну разве можно при такой работе жить спокойно и радостно?
Гейнц уселся, собрался с мыслями и стал раздумывать, как бы ему от этой обузы избавиться {5} . Долго не мог ничего придумать. И вдруг его словно осенило:
— Уже знаю! Женюсь-ка я на толстой Трине. У нее тоже коза есть. Вот она и будет обеих вместе пасти. Кончится тогда мое мученье.
Поднялся Гейнц, потянулся, чтоб немножко размять свое утомленное тело, и перешел через дорогу — дальше-то идти не надо было, тут и жили родители толстой Трины — и начал он свататься за их прилежную и скромную дочку. Родители не стали долго раздумывать и тут же согласились: «Ровня с ровней сходится», — подумали они. Сделалась толстая Трина женой Гейнца и стала пасти обеих коз. Для Гейнца настали красные деньки, ему и отдыхать-то теперь ни от какой