Скеллиг стр. 44
доктор Смертью, — сказал я снова.
— Нет, не бойся. Конечно нет. Я попытался сесть. Подтянулся, оперся головой и плечами о стену под окном.
— Потрогай сердце, — велела Мина. Оно билось.
— Вот видишь! — радостно сказала Мина.
— Но это только мое. А ее — не бьется.
— Майкл!
Силы постепенно возвращались.
Я глубоко вдохнул, зажмурился, сжал кулаки. А потом снова нащупал сердце.
— Бьется только одно сердце, Мина. Мое. А девочка умерла.
— Ты не можешь знать наверняка!
Я с трудом поднялся на ноги.
— Наверняка, Мина. Я знаю точно.
Мы двинулись с чердака в темное нутро дома. Мина вела меня под локоть.
— Где же он может быть? — спросил я, когда мы спускались по лестнице.
Она промолчала.
— Ты везде смотрела?
— Везде.
Я снова пощупал: бьется. Одно.
— Она умерла, — прошептал я.
— А может, вовсе наоборот.
— Надо позвонить в больницу, — сказал я, но знал, что вряд ли осмелюсь.
Мы вышли в залитый весенним солнцем сад И тут же заметили птенцов, которые спешили схорониться в тени, под забором. За калиткой, на тропинке притаился незнакомый кот. спрятавшись за мусорным контейнером, он провожал нас враждебным взглядом.
— Скоро за тобой приедет папа, — ласково говорила Мина. — И скажет, что у нее все в порядке.
— Только не рассказывай, что со мной было. Еще не хватало обо
мне волноваться.
Она улыбнулась и еще крепче сжала мою РУКУ-
— Куда же запропастился Скеллиг? — спроси;! я снова.
Мина только головой покачала. И мы пошли дальше. Высоко-высоко над нами огромная птица рассекала голубизну неба тяжелыми редкими взмахами крыльев.
— Уильям Блейк тоже иногда терял сознание, — сказала Мина. — Он говорил, что душа может ненадолго покидать тело, а потом возвращаться назад. Так бывает от сильного страха или невыносимой боли. А иногда — от слишком большого счастья. Его переполняло счастье, потому что в мире столько прекрасного!
Мы шли. Только тело мое было неуклюжим, чужим, словно я тоже болен артритом и постепенно обращаюсь в камень.
— Ты ведь понимаешь, — добавила Мина. — Наверняка понимаешь!
Я не мог отвечать. Во рту было сухо и кисло, будто я наелся этих шариков из костей и перьев, которыми был усеян чердак.
— Да, Блейк так и говорил. Душа выпрыгивает из тела, а потом впрыгивает обратно. — Она засмеялась. — Похоже на танец.
Мы вернулись к Мининому дому. Уселись на крыльцо и стали наблюдать за птенцами.
— Может, он исчез навсегда? Помнишь, он трозился? — сказал я.
Я положил руку на ребра, на сердце. Мы ждали папу.
Глава 40
Минина мама положила себе на колени деревянную разделочную доску. Потом, улыбнувшись, торжественно водрузила в центр красный гранат.
— Гр-р-р-ранат, — произнесла она раскатисто. — Удивительное слово, правда?
Она взрезала фрукт кухонным ножом. Потек густо-красный сок. На разломе засверкали сотни сочных зернышек.
— Его-то и ела Персефона, пока ждала освобождения в подземном царстве. — С этими словами она дала четвертушку мне, четвертушку Мине. Себе она тоже взяла одну из двух оставшихся частей граната. Еще она выдала нам булавки, чтобы удобнее было выковыривать зернышки, и мы сидели, мирно высасывая из мякоти сок и выплевывая горькие косточки.
— Как много жизни у нас в руках, — размышляла вслух Минина мама. — Каждое из этих зерен могло стать деревом, каждое дерево могло принести потом сотни других плодов, а из плодов могли