Скеллиг стр. 42
Я заеду за тобой ближе к вечеру. После операции. Беги с Миной.
Мина привела меня к себе в сад. Шепотка с рук она так и не спускала. Сидевший на гребне крыши дрозд тревожно закричал, захлопал крыльями.
— Ты плохой, шкодник, — сказала Мина коту, вбросила его в дом и захлопнула дверь. — Там и сиди. Птенцы покинули гнездо, — пояснила она. — Не шевелись, не разговаривай. И следи, чтоб сюда не забрались кошки.
Мы уселись на крыльцо и замерли.
— Они там, у забора, — шепнула Мина. — И еще возле дома, под розовым кустом.
Я хотел было спросить, как они выглядят, кого мне, собственно, высматривать, но тут же увидел в тени, у забора, первого птенца: маленький коричневато-бурый шарик. Из мягких пушистых перьев торчал клюв.
— Вот так они начинают самостоятельную жизнь, — сказала Мина. — Летать еще не умеют. Родителям по-прежнему приходится их кормить. Но в остальном они справляются в одиночку. Ходят-бродят, прячутся от опасностей в густую тень и ждут кормежки.
В это мгновение дрозды-родители слетели пониже: мамаша с коричневым оперением — на нижнюю ветку, иссиня-черный отец — на забор. В клювах у них извивались червяки. Родители окликали детей коротким клекотом, птенцы попискивали в ответ.
— Сегодня — у них первый самостоятельный день, — сказала Мина, — а Шепоток одного уже сцапал! Представляешь?
Взрослые дрозды еще подождали, опасливо косясь на нас, но в конце концов им это надоело, и они слетели на землю. Из-за розового ку ста вперевалку вышел птенец и подставил матери широко раскрытый клюв. Заглотив червяков, он снова удалился в свое укрытие. Отец точно так же накормил птенца, хоронившегося иод забором. И дрозды-родители улетели прочь.
— Так они и снуют целый день. Таскают деткам корм до самых сумерек. Не один день, не два, а много — пока птенцы не научатся летать.
Мы так и сидели не шелохнувшись.
— Того и гляди, коты задерут, — вздохнула Мина. — Или вороны заклюют. Или собаки…
У калитки показался папа. Мина приложила палец к губам, округлила глаза и знаком велела ему двигаться тихо-тихо. Он прокрался к нам на цыпочках.
— В саду птенцы, — шепотом объяснила Мина. — Первый день из гнезда.
Она указала пальцем на одного, другого.
— Ага, — сказал папа. — Вижу.
Он присел возле нас и глядел как зачарованный.
— Какие милые!
Потом он поверттул к себе мое лицо. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Он потрепал меня по щеке и тут же заторопился.
— Ты верь, — сказал он мне напоследок — Верь в хорошее, и все будет хорошо.
Он пошел к машине и плавно, почти бесшумно отъехал от ворот. А мы с Миной молча наблюдали, как сновали туда-сюда дрозды, бурая мать и чернющий отец, туда-сюда, туда-сюда, только бы накормить птенцов.
Глава 38
Время близилось к полудню. Минина мама принесла нам по чашке чая. И присела рядышком на ступеньках. Поговорили о птенцах, о цветах, которые вот-вот распустятся, о тюзду- хе, который с каждым днем теплеет, о солнце, которое поднимается все выше и греет все лучше. О том, что весной мир пробуждается от долгой зимней спячки. Она рассказала нам о богине по имени Персефона, которую по иол- года держат взаперти в подземном царстве. Именно тогда наступает зима. Дни становятся короче, холоднее, темнее. Все