Скифы пируют на закате стр. 119
губ –
проклятье врагу мои губы.
О, Безмолвные, одарите меня ненавистью!
Скиф обернулся. Зуу'Арборн со своими людьми пребывал в замешательстве, и было ясно, что в конном бою толку от безоружных мореходов никакого. Но Джамаль… Глаза его сверкали, как угли, рот хищно ощерился; он уже выхватил меч и крутил им над головой с видом лихого рубаки-самурая. Похоже, он готовился защищать свою Тамму до последней капли крови – если только она нуждалась в защите.
«Песня на него, что ли, так подействовала?» – пронеслось у Скифа в голове. Потом он припомнил: хочу, чтоб кони… чтоб женщины… чтоб битвы и шашки наголо! Ну, чего клиент пожелал, то и получил! Вот только как исполнить приказ шефа? Приглядывай-де за князем и при первой опасности – назад! Но сейчас он и сам не вернулся бы обратно, даже если б чудом припомнил пароль: в бездонных глазах Сийи светилось ожидание и что-то еще – быть может, намек на предстоящую награду. «Черт с ним, с князем! – подумал он. – Хотел драку, так будет ему драка!»
– Нас не четверо, а шестеро. – Слова слетели с его губ, потом сверкнул клинок катаны, и обтянутая кожей рукоять привычно легла в его ладонь. Три девушки за его спиной тянули слова заклятья:
У меня нет очага –
свет солнца мой очаг.
У меня нет дум –
удар копья моя дума.
У меня нет брони –
ночная тьма моя броня.
У меня нет оружия –
тело мое оружие и защита.
О, Безмолвные, одарите меня силой!
Точеные пальцы девушки стиснули запястье Скифа. – Хорошо! Но твой клинок слишком короткий, чтобы рубить с коня. Возьми мой меч, а Джаммале пусть даст меч Тамма! – Она кивнула своим всадницам. – Песня спета. Теперь вперед, сестры! Во имя Безмолвных Богов!
Копья с трепещущими флажками опустились, четыре амазонки пришпорили коней, копыта глухо ударили в мягкую землю. Шинкасы, развернувшись шеренгой и дико взвыв, ринулись навстречу; их топоры с серпообразными лезвиями со свистом рассекали воздух, ременные петли мотались на шестах, маски, полоскавшиеся на встречном ветру, кривлялись и корчились, точно живые. Скиф скакал сразу за Сийей с длинным прямым мечом в одной руке и катаной – в другой. Рядом мчался Джамаль, грозно вскрикивая, звеня клинками; видно, он был неплохим наездником и держался в седле куда уверенней, чем на гребне волны. Справа от князя белым облаком стелился огромный зверь. Он уже не рычал, не ревел, только схлестывал бока пружинистым гибким хвостом да разевал пасть, жаркую, как жерло вулкана.
«Четыре девушки, двое мужчин, кони и тигр… или лев, кто его разберет… Ну и команда! – пронеслось у Скифа в голове. – Не слишком ли пестрая? Попугай с петухом не уживутся в одном курятнике, говаривал майор Звягин, однако..,»
Они столкнулись с шинкасами, и он забыл о комбате, забыл о своем молчаливом хранителе Харане, забыл о Земле и о прожитых там годах. Блестящие полумесяцы секир крутились перед ним, мелькали арканы да сети, дикий клич рвался из двух десятков глоток, и сам он внезапно стал таким же диким всадником, неистовым скифом, кентавром с разящими молниями в руках. «У меня нет смерти, – насвистывал ему ветер. – Вихрь Небесный унес мою смерть! О, Безмолвные, одарите меня мужеством! Одарите ненавистью