Скифы пируют на закате стр. 391
ее и не было. Остались лишь мрачная обреченность и страх.
Крепко же он напуган, подумал Сарагоса. Крепко! Впрочем, могло ли случиться по-иному? Догал был один – одинокий растерявшийся человечек перед смутным ликом чего-то неведомого и ужасного; за ним не стояла мощь Системы, раскинувшей свои бесчисленные щупальца по всем материкам и океанам Земли. Глядя на посеревшее лицо компаньона, Сарагоса процитировал про себя: «Голд», он же «эрмитаж», он же «лувр», он же «прадо», при длительном воздействии приводит к деструкции психики, потере памяти и, в конечном счете, к летальному исходу. Соблюдайте крайнюю осторожность!" Выходит, осторожности-то Догалу и не хватило!
Он сунул в карман трубку, которую все еще сжимал в кулаке, и спросил:
– Ты как Хозяина называешь? Граф Калиостро? А почему? Плечи Догала приподнялись и опустились.
– Как мне еще его звать? Таинственная личность… владыка над душами людскими… Калиостро и есть… или, если хочешь, Шива-Разрушитель… Ариман, Сет, Люцифер, средоточие зла… Зови как угодно!
– Ну и что этому Калиостро надо? Догал снова пожал плечами.
– Что надо Князю Зла? Мы сами, я полагаю. Люди! В обмен вот на это. – Его рука, протянутая к красной коробочке, уже не дрожала.
– Люди? – повторил куратор, вспоминая свои недавние раздумья. – Люди, если рассматривать их как предмет торговых операций, слишком неопределенное понятие, мой дорогой. Так что же ему нужно, поконкретней? Рабы? Пушечное мясо? Скот? Наши почки и печень? Наши мысли, идеи, наша технология? Или одалиски для гаремов?
– Все шутишь, Петр Ильич… Вот встретишься с ним, сам и спрашивай! Спрашивай, коль пороху хватит!
– Куда торопиться, Марк? Сначала я тебя порасспрошу. Обо всем, что знаешь! – Убедившись, что компаньон вроде бы ожил, Сарагоса вернулся к своему стулу и сел. Трубка его, точенный из грушевого корня дельфин, снова вынырнула из кармана, словно лапоминая о том, что запираться Догалу не следует. – Ты, кажется, и других поминал? Не Рваного, а тех, для кого он товар носит? Ну и что
ж это за люди?
По лицу компаньона скользнула тень улыбки.
– А ты разве не знаешь, Петр Ильич? Разве твои племянники не доложили? Их ведь на Литейном пруд пруди, а?
– Ишь ты, совсем оклемался! Уже и Литейный начал поминать. – Куратор поднес трубку к ноздрям и глубоко втянул воздух. – Только я не с Литейного, Марк. Я скромный журналист и пекусь лишь о своей шкуре… ну, и о своих племянниках, разумеется. А потому желаю знать, кому на ногу наступил. – Он смолк, сосредоточенно уминая табак. – Ну, какие же люди к тебе ходили? Давай рассказывай! А племянники мои проверят.
– Ну, чернявый такой заходил, Сергеем звать, – неохотно промолвил Догал. – Еще Колька-стрелок… совсем мальчишка, юноша лет семнадцати… Женщина была, Ася Денисовна, с мужем… кажется, Михаил… Слушай, Петр Ильич, – он вскинул полные муки глаза на куратора, – они ведь мне по фамилиям не представлялись, адресов-телефонов не давали! К чему тебе все это? Меня, что ли, проверить хочешь?
– Ты говори, говори! А я послушаю. Журналисты, сам знаешь, любопытный народ… – Не спуская с компаньона взгляда, Сарагоса принялся заворачивать «голд» в свои бесчисленные пакеты, потом понюхал сверток и, довольно кивнув, опустил его в карман розового пиджака.
– Ну, еще одна женщина была… красивая, молодая, одета хорошо. Волосы, как начищенная медь, а глаза…