Скипетр Дракона стр. 147
беспечным и неосторожным. Ингрилу было мало украсть жизнь и титул своего наставника. Этот новый Повелитель Заклинаний часто оказывался израненным чуть не до смерти и из последних сил приползал сюда, в гробницу, чтобы обнять останки Гадастера. Такое случалось очень часто, даже слишком часто.
Не для Гадастера — какая польза от целого и красивого скелета человеку, который шагнул за грань смерти и рассудка, в бесконечное темное безумие? — а для самого Ингрила Амбелтера. С каждым исцелением он лишался частицы себя, и малая часть Гадастера просачивалась внутрь него, незаметно прокрадывалась и присоединялась к тому, что уже таилось внутри.
Ингрил оказался таким беззаботным и самоуверенным… Он гордо именовал себя Повелителем Заклинаний, но не смог ни увидеть, ни почувствовать волю Гадастера, когда лежал, обнимая скелет, и впитывал его силу.
Если так будет продолжаться и дальше, то настанет день, когда Ингрил обнаружит, что заклятие, наложенное им на останки Гадастера, оказалось обоюдоострым… Может быть, это случится через год или через три года… И тогда Гадастер сполна утолит свою жажду — он заберет тело Ингрила себе и отплатит недостойному ученику за его вероломство.
Да, для волшебника нет ничего опаснее, чем использование магии, которую он не вполне понимает. Нужно понимать все, до малейшей, самой незначительной подробности. Магия — это не просто вспышки и огненные шары. Иначе не будет никакой разницы между чародеем и маленьким ребенком, который играет с горящим углем и беззаботно поджигает то занавеску, то кресло, тем самым обрекая на гибель и себя самого, и весь дом.
Однако той магии, которая так побеспокоила его старые кости, Гадастер не знал. Эта магия сотрясла древнейшие заклинания, наложенные на дворец, — те заклинания, которые были давным-давно позабыты еще тогда, когда Гадастер впервые добавил к ним свою магию, когда он только поступил на службу к барону Серебряное Древо.
Отважится ли он тайком проникнуть сознанием вдаль, рискуя быть замеченным кем-то действительно могущественным? Придется отважиться.
Любопытство всегда было злейшим проклятием всех чародеев и единственным божеством, которое ими движет. Гадастер должен был узнать, что это за неведомая магия.
Что-то пропало, чего-то не хватает… Притом оно разрушено, а не похищено… Трон! От Речного Трона остались только обломки, да и помимо этого много чего разрушено. Но это означает, что сдерживающее заклина… А это что такое? Мелодия разорванных заклятий, сплетенные в клубок заклинания поют о пустоте… Келграэль мертв! Спящий Король пробудился — и был убит!
Но что же тогда со Змеей? О! Рогатая Владычица! Гадастер осознал присутствие глубокого, темного и зловещего разума — совсем рядом, прямо над собой. Это темное наполнило весь дворец наверху и теперь устремилось вглубь, в подвалы, в поисках чего-то…
Нужно либо заснуть, как спал Келграэль, либо быстро убраться отсюда подальше — иначе его обнаружат!
Гадастер поспешно проделал некие мысленные действия, быстро начертал ментальным огнем знак на полу гробницы и в ужасе бросился прочь…
Как раз вовремя. Светящийся скелет в саркофаге погас, и в гробнице, которую так тщательно обустроил Ингрил Амбелтер, воцарилась непроглядная темнота.
А всего лишь мгновение спустя в гробнице сработало слабое, легкое заклинание — и нечто маленькое, какой-то знак на полу, вспыхнуло ярким голубым светом. В гробницу проникло сознание того, кого некогда звали Иртле Иреха,