Скипетр Древних стр. 221
прорычал волшебник, и в его изумрудных глазах сверкнула ненависть. – Однажды я тебя уже уничтожил. И я сделаю это снова!
Он пытался поднять правую руку. Скалдаггери из последних сил прижал его к стене. Но Серпин отказывался сдаваться. Пальцы его красной руки указали на детектива.
– Умри, – прошептал Серпин.
Скалдаггери чуть склонил голову, но не упал. Лицо Серпина исказилось яростью.
– Умри! – заорал он.
Скалдаггери продолжал стоять.
– Похоже, твоя рука может убивать не всех.
В дверях возник силуэт. При виде Белого Косаря Серпин рассмеялся, брызгая слюной и скрежеща зубами.
– Значит, ты неуязвим перед моей силой… Неважно. Его коса разрубит твои кости. Когда он с тобой покончит, ты превратишься в груду мусора. Косарь, в атаку!
Но Косарь остался стоять на месте, и уверенность Серпина пошатнулась.
– Почему ты медлишь? Убей его!
Белый Косарь постоял ещё немного и ушёл.
Серпин завизжал от ярости.
– Ты проиграл, Нефариан, – сказал Скалдаггери. – Даже твой приспешник тебя бросил. Даже он признал твоё поражение. Я арестовываю тебя за убийство, попытку убийства, заговор с целью совершения убийства и, возможно, разбрасывание мусора.
Серпин сплюнул.
– Тебе никогда меня не победить. Я найду способ заставить тебя страдать. – Его зелёные глаза сверкнули в сторону Стефани, по-прежнему лежащей на полу.
– Не надо, – сказал Скалдаггери, но Серпин уже повернул руку. – Серпин, не надо!
Стефани закричала, потому что её тело охватила боль, какой она никогда не испытывала прежде. Серпин согнул пальцы, и боль усилилась, превратив её крик в вопль, а потом в беззвучную агонию. Стефани сжалась в комок, чувствуя, как по животу разливается холод – желанное онемение, прекратившее боль, которое затем захватило её руки и ноги, обернулось вокруг её сердца и просочилось в мозг. А потом она больше не чувствовала ничего, только смутно видела Серпина и Скалдаггери и слышала далёкий голос детектива, который её звал, но и этот голос постепенно начал угасать. Боли больше не было. Не было никаких звуков. Веки Стефани затрепетали. Ухмылка Серпина. Скалдаггери, протягивающий свободную руку, и что-то медленно плывущее по воздуху.
Это был Скипетр, а потом рука Скалдаггери в перчатке сомкнулась вокруг него. Он поднимал руку и направлял Скипетр на Серпина, и маленький кристалл начал светиться. Он светился чёрным светом, чудесной маленькой тьмой, а потом воздух затрещал.
Стефани охватил холод, она вся оцепенела, и последние частицы того, что составляло её суть, начали постепенно исчезать. Но ей было всё равно. Она была не против. Пусть уходят. Ей было наплевать.
Ухмыляющееся лицо Серпина. Его глаза. Его улыбка. Зубы. Кожа, сморщившаяся от жестокой радости. И теперь эта кожа менялась, она ссыхалась, трескалась, улыбка исчезала, изумрудно-зелёные глаза теряли блеск, затуманивались, и Серпин превратился в пыль, осыпавшуюся на пол.
В ушах у Стефани раздался звон, кончики пальцев защекотало, в тело начало возвращаться тепло, сердце снова забилось, лёгкие втянули воздух, и она вскрикнула.
Скалдаггери подбежал к ней и опустился на колени.
– Ты в порядке? – спросил он, и Стефани
начало трясти. Её нога подогнулась, и она зашипела от боли, но это была терпимая, хорошая боль.
– Идём, – сказал Скалдаггери и осторожно взял её за руку. – Давай вытащим тебя отсюда.
Стефани оперлась на него, и он приподнял её и вынес из комнаты в коридор. Они проходили