Склока о полку Игореве стр. 12
Через год появляется сборник , ответственный редактор — Д.С. Лихачёв, предисловие — Л.А. Дмитриев. Сборник замечателен во многих отношениях. Инфернальному пантюркисту удалось-таки оказать положительное влияние на развитие науки о СПИ! Во-первых, для дешифровки "тёмных" мест "Слова" привлечены (наконец!) данные других славянских языков — польского, чешского, болгарского. Известно, что Пушкин, собираясь издавать "Слово" (незадолго до дуэли), обложился словарями и грамматиками славянских языков. Во-вторых, поскольку для целей
уничтожения тайного врага собственного интеллекта оказалось маловато, произведена гигантская работа по систематизации всех известных интерпретаций "тёмных" мест. Результат оказался сенсационным. Об этом — ниже.
Меня заинтересовала статья Р. Манна "Заметки к тексту 'Слова о полку Игореве'". Автор достаточно убедительно доказывает, что в XII веке слово " трепати " значило " ласкать ". " Притрепати мечами " значит " приласкать мечами " — метафора! Автор пишет: "В 'Слове'… Святослав 'ласкает' врага своими мечами. Толкуя глагол 'притрепати' как 'бить', мы нивелируем метафору, искажаем поэтический текст. 'Бить' — это переносное значение глагола, вытекающее из контекста, а 'ласкать' — основное значение". Р. Манн приводит пример из "Задонщины": " Уже намъ, брате, в земли своей не бывати, а детей своих не видати, а катунъ своих не трепати… " Г-н Манн смущается и не высказывается до конца: глагол " трепати " значил то самое, что на современном жаргоне выражается словом " трахать "! Комментируя эпизод с Изяславом на кровати, автор говорит: "Умирающий Изяслав лежит на окровавленной траве, под щитами. Трава, кажется, выполняет роль постели, а щиты — балдахина… Свадебные мотивы, которыми завершается изображение гибели Изяслава, заставляют думать, что метафора 'притрепати мечами' основана на свадебном обряде…" Я позволю себе перевести этот эпизод, учитывая "новейшие" данные: " Изяслав сын Васильков прозвонил своими острыми мечами по шлёмам литовским, трахнул славу деда своего Всеслава, а сам под красными щитами на кровавой траве затрахан литовскими мечами, и — с любимцем на кровать, и сказал:.. " Не правда ли, " кровать " здесь — очень даже кстати?!
Покончив с Изяславом, Р. Манн приступает к следующему князю: "Уже неоднократно в литературе о 'Слове' указывали на параллели между сном Святослава и свадебными песнями о сне невесты, снившимся ей накануне свадьбы… В контексте других свадебных мотивов, пронизывающих 'Слово', кажется вероятным, что сон Святослава — эпическая переработка подобных свадебных песен Киевского периода. Скорбь, испытанная русским народом при гибели русских войск, изображена посредством печальных лирических мотивов, связанных с уходом невесты из родительского дома… Метафорическое изображение Святослава как невесты продолжается в 'золотом слове' великого князя". Наверное, пора привлекать к толкованию "Слова" представителей сексуальных меньшинств…
Вернемся к сенсации. Несомненно, наиболее значительная статья сборника — "Проблема критического текста 'Слова о полку Игореве'" И.А. Мещерского и А.А. Бурыкина. Здесь собрано толкование многих "тёмных" мест "Слова" многими авторами (за исключением О. Сулейменова). На стр. 100 читаем: " Единъ же Изяславъ сынъ Васильковъ… на кроваве траве притрепанъ Литовскыми мечи. И схоти ю на кровать, и рекъ ". Последняя фраза лишена какого бы то ни