Сколько стоит любовь стр. 32
этой короткой юбке темно-синего оттенка, большие глаза на выразительном лице, которые горели неподдельным интересом и странным огнём, сам загорелся подмять под себя ее стройное тело. И мысли изначально не допустил, что такие недотроги водились в таком злачном месте. Понял, что не изображала она скромность, лишь когда стал ее первым мужчиной. Был уверен, что в этом ресторане, больше похожем на притон, работали одни продажные сучки. И, может, она такой и являлась и искала, кому бы повыгоднее продать свою непорочность и чистоту, но… искать моральную составляющую этому поступку не собирался. Сам факт, что ради денег она подлегла под меня по указке этого старого толстопуза, выводил меня из себя, аж до сих пор дрожь прокатывалась по телу от гнева, когда вспоминал все ее слова и каменное выражение лица, когда она говорила о деньгах. Я и заплатил ей больше, потому что… правильно так было, наверное? У меня много денег, а они ей нужнее, раз отчаялась на такой шаг. Вспомнил вид её растерянный и, тем не менее, гордо вскинутый подбородок… Деньги приняла и напоследок посмотрела на меня так, словно я был мерзкое насекомое. Хотя, возможно, я и ошибался. Только вот почему-то чувствовал себя отвратительно. И если бы не плохое известие из дома, я бы задержался в этом городе и попытался узнать, что же там случилось такого страшного, что она пошла на такой шаг. Возможно, позднее я наведу на неё справки, выясню что-то через Карима, но сейчас нужно было решать другие вопросы. Со стороны выглядело, будто я откупился от нее и уехал. Вот вроде опрометчивые решения и поступки совершила она, а переживал и думал об этом почему-то я.
Несмотря не тяжесть в груди и полную неизвестность впереди, добрую половину пути я вспоминал аромат девушки и ее отзывчивость, с какой она принимала мои ласки. Как она смущённо кусала губы и сдерживала свои стоны и крики. Вспомнил, как она сопротивлялась и била меня маленькими кулаками в грудь, когда я едва ли ее не порвал, ворвавшись в нее в первый раз. И испуганное лицо, как сейчас, стояло перед глазами, когда после всего пришёл к ней в душевую кабину. Тряхнул слегка головой, чтобы избавиться от шлейфа настойчивых воспоминаний. Я так и не принял душ и, мне казалось, что её запах все ещё оставался на моих пальцах.
Я въехал в Москву ближе к вечеру. Наташка не отвечала на мои звонки, и я уже не на шутку разволновался. Тогда я набрал отца, хотя и не хотел этого делать. Но и он тоже не отвечал, будто все сговорились. У меня скрутило желудок в не хорошем предчувствии, ещё большем, чем когда уезжал из Старгорода.
Примчался в больницу, из которой поступил звонок, и узнав в регистратуре имя звонившего врача, направился к нему в кабинет. По поводу матери и её поступления женщина, стоявшая за высокой стойкой, мне ничего внятного не ответила.
— Сергей Иванович? — я постучал в дверь и вошёл в кабинет. Мужчина средних лет, в очках и залысиной на макушке поднял на меня взгляд.
— Александр? Ульянов? — спросил он, окинув меня бегло взглядом.
Я кивнул и заметил, как разочарованно опустил он глаза и тут же ощутил нарастающую