Сколько стоит любовь стр. 33
тревогу.
— Ваша мать и сестра поступили вчера вечером. Мы пытались дозвониться вашему отцу, но он вне зоны доступа сети. Получилось дозвониться только до вас…
— Наташа тоже? — к моему изумлению я произнес эти слова спокойно, но сердце в груди замерло и больно сжалось.
— Мне очень жаль…
— Что? — я смотрел растерянным взглядом, ощущая, как нарастает ком в горле, а сердце ожило и забилось, как сумасшедшее.
— Ваша мать скончалась два часа назад. Сестра находится в тяжёлом состоянии, но её жизни ничего не угрожает… — внезапно в его голосе зазвенела подкупающая искренность, а у меня из груди вышибло весь воздух.
Смутно слышал все его дальнейшие
слова. Понимал лишь, что случилось непоправимое. Случилось большое горе, и мои страхи ожили наяву. Сначала меня захлестнули злость и гнев, потом они сменились на отчаяние, а в конце я не помню, как оказался в коридоре, сполз вниз по стене и присел на корточки. Сидел так какое-то время, все ещё не веря, что это правда, а та последняя встреча в доме накануне отъезда была последним тёплым воспоминанием. А теперь… пустота. Еще несколько часов назад был человек, а теперь нет. Думал о Наташе, и что ее удар хватит, когда она придет в себя и узнает о смерти матери. Думал, что не стоило никуда уезжать, и тогда бы ничего не случилось. И без конца прокручивал в голове воспоминание улыбающегося лица матери, не веря, что больше никогда не увижу ни блеска в ее глазах, ни этой теплой и искренней улыбки, которой она улыбалась только Наташе и мне.
Спустя немного времени, я поднялся на ноги и вернулся в кабинет врача. Теперь, когда ужасная правда немного улеглась внутри, я хотел знать подробности этой трагедии. Хотел видеть мать. Мне предстояло заняться похоронами, но пока даже не представлял, как пережить следующие часы и не тронуться рассудком.
— Как это случилось? — спросил я прямо, смотря разбитым взглядом в лицо врача.
— Вам, наверное, лучше поговорить со следователем. На светофоре в них въехала машина. Это все, что мне известно. Ваша мать получила черепно-мозговую травму. Она так и не пришла в себя со вчерашнего дня. В случае, даже если бы она вышла из комы, удар был такой силы, что операция не дала гарантий…
— А Наташа? — я не знаю, откуда взялось мужество, но я не имел права сейчас заниматься самоедством. Просто не мог. Ради сестры не должен был падать на дно, которое засасывало меня в черную трясину.
— У неё перелом ключицы, сотрясение головного мозга, шок. Я пока запретил ей говорить, что… — мужчина осекся и тяжело выдохнул.
— Правильно. Спасибо, — ком в горле не проходил, и мне было тяжело произносить слова. — Я сам ей скажу.
Не знаю, за что на нашу семью выпали все эти испытания, но смерть матери окончательно подкосит сестру.
— Мне нужно увидеть мать, — все же я набрался смелости и твёрдо произнёс эти слова, хотя в горле болело так, словно меня кто-то с силой держал за кадык и пытался его вырвать.
— К сожалению, я не могу вас пустить к ней… — врач отрицательно покачал головой и сжал губы в тонкую линию.
— Я плачу любые деньги. Мне нужно десять минут, — но я готов был настаивать и