Библиотека

Школьная осень стр. 140

Размер шрифта
-
+
Тема

предложил я.

— Да ладно тебе! — засмеялся он. — Всё казенное! Позвони, как время будет. Ладно?

Я задумался.

— Через неделю если только. У меня на следующей неделе соревнования…

— Хорошо, буду ждать!

Maman хотела было идти в сторону ожидавшего нас лесника, но я пресек эту попытку — в целях конспирации. Не хотелось, чтобы церковник увидел и колдуна тоже.

— Ма, подожди! — попросил я. Maman остановилась.

— Дай ноги разомну! — я картинно несколько раз присел. «Волга» уехала. Как только она скрылась за поворотом, я подхватил сумку:

— Вот теперь пошли!

Лесник вышел из машины, угрюмо поздоровался. Maman залезла на заднее сиденье. Меня он ухватил за руку, придерживая на улице:

— Какие у тебя дела с инквизитором?

Инквизитором? Вот его, оказывается, как называют!

— Что ты улыбаешься? — лесник нахмурился еще больше.

— Василий Макарович! — ответил я. — Достали они меня. Инквизиторы, кэгэбэшники, цыгане, менты… Вот поэтому я и хочу дом где-нибудь в захолустье. Чтоб никто про меня не знал, никто меня не трогал!

Василий Макарович удовлетворенно кивнул.

— У меня сложилось впечатление, — добавил я. — И я его думаю. Что они меня никак не поделят: церковники, кэгэбэшники… Менты в меньшей степени. Цыган и уголовников я отвадил, но, думаю, ненадолго.

— Ладно, садись! — скомандовал лесник. — Поехали, что зря выстаивать?

Осенняя грунтовая дорога проходимостью совсем не радовала. До Коршево доехали в принципе нормально: проселок засыпали мелкой щебенкой. А вот дальше. Дальше были приключения. Если бы был не «уазик» с его проходимостью и двумя мостами, а другая машина, пришлось бы толкать и толкать.

— Может, помощи попросить у Силантия Еремеевича? — спросил я. Лесник покосился на меня и буркнул:

— Не до тебя ему! К спячке он готовится. Хотя, может, и не спит еще. Попроси!

Дорога шла мимо полей, рощиц, кустарников. На развилке мы свернули влево.

— Бахмачеевка туда, — сообщила maman, лязгнув зубами. Её реплика попала на очередную колдобину.

— Мы в Кочары едем, — ответил я.

У небольшого леска Василий Макарович притормозил.

— Мэм, дай хлебушка! — попросил я. — И пару конфет.

Я заметил, что maman, когда собиралась, сунула в сумку буханку черного и булку белого.

— Черного!

— Дайте, дайте, Нина Павловна! — поддержал меня лесник. — Дорога короче будет. Опять же и дедушке уважение.

— Какому дедушке? — возмутилась maman, но буханку и конфеты из сумки вытащила.

— Ждите!

Я вышел из машины, кое-как перепрыгнул через лужу, зашел в лесок. Погода была слякотная, сырая, промозглая. А меня охватило чувство покоя, умиротворения, насыщенности силой. Я словно окунулся в океан магии — «живой» силы.

Я выбрал пенек — чтоб повыше да посвежее, не трухлявый какой — достал чистый носовой платок (maman у меня за этим постоянно следила), расстелил его и положил сверху буханку и конфеты.

— Прими, Силантий Еремеевич, от чистого сердца в знак уважения!

Я повернулся, окинул взглядом полянку, выбирая место, где бы присесть в ожидание лесного хозяина.

— Будь здрав, Антон! — услышал я за спиной и улыбнулся. — Как живешь-поживаешь, чародей?

Я повернулся. На пеньке сидел старичок-лесовичок в давешней синей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.