Школьная осень стр. 55
школьной форме, на спортивную форму под ногами, потом на Альбину, стоящую в дверях и держащуюся за затылок.
— А ты кто такой? — продолжал я. — Жених что ли? Старый такой?
Я обратился к девушке:
— Алька! Ты про жениха ничего не писала…
Старый смущенно крякнул, повернулся к девушке, подошел, обнял:
— Прости, Алечка, я не знал… Марья Петровна позвонила, сказали, что ты мужика привела…
Я подмигнул ей из-за его спины. Альбина едва заметно понимающе кивнула мне в ответ.
— Алечка, прости! — старый провел ладонью ей по затылку. Альбина взвизгнула:
— Больно!
И добавила, поддерживая «легенду»:
— Какой любовник, Николай Васильевич? Брат из деревни приехал, ночевать негде…
Старый кивнул мне, хлопнул по плечу:
— Извини, брат. Такое дело, сам понимаешь…
— Какое? — «не понял» я.
— Ну… — теперь старый уже смутился сам, отмахнувшись рукой. Я подобрал форму, сложил в сумку поверх самбовок.
Еще бы он во мне альбинкиного брата не признал! Ему ж вместе с моим кулаком в челюсть прилетел конструкт подчинения, который я после слов насчет брата тут же снял (ведьма всё-таки в квартире) другим конструктом. Теперь, даже если ему наши документы покажут, он будет твердить, что всё это враки, подделка и провокация.
Посмотрел в сторону кухни. Хорошо, что дверь туда оказалась закрытой, а то на столе «полный натюрморт»: вино, шашлык…
— Проходите в зал, Николай Васильевич! — сказал я, толкая его в комнату. Заодно ухватил за руку Альбину и усадил её туда же.
— Проходите, присаживайтесь!
Николай Васильевич сел на диван, где только что весьма фривольно располагались мы.
— Аль, я чайник поставлю? — объявил я. — Чаю вместе попьем, познакомимся.
— Да я… — старый попытался встать. — Да мне некогда…
— Сидите, сидите! — я ушел на кухню, мгновенно смахивая со стола бутылку, которую переставил в напольный шкаф поглубже, чтобы не возникло лишних вопросов. Туда же перекочевали оба стакана. Шашлыки и салат прямо в тарелках поставил в холодильник.
Чайник вскипел повторно почти мгновенно. Я достал керамические бокалы, налил заварки, добавил кипятку, крикнул:
— Николай Васильевич? Вам сколько сахару класть?
— Одну ложку!
Альбине я положил две, себе три. Принес в зал. Он и она уже совершенно мирно сидели на диване, держа друг друга за руки. Хотя, если честно, держала-то скорее Альбина. Оно и понятно: чтоб Николай Васильевич не надумал идти на кухню.
Я протянул бокалы.
— Как же ты бедно, Алька живешь! — с укором заметил я. — Ни хлеба, ни блинчиков у тебя. Или специально голодом себя моришь, чтоб тощей быть, как наша соседка тётя Рита?
— В понедельник с утра в бухгалтерию! — Николай Васильевич отложил бокал. — Напишешь заявление на матпомощь. Ясно?
Альбина послушно кивнула головой.
— Так ты не жених? — «удивился» я.
Николай Васильевич вздохнул:
— Я, в некотором роде, её руководитель. Начальник. Тут, понимаешь…
Он задумался на секунду, почесал затылок и продолжил:
— Твоя сестра — молодой специалист. А за ними глаз да глаз нужен!
— И воспитывать тоже, — добавил он. — Вот и ходим за ними, как за малыми детьми.
Он встал:
— Я пойду,