Школьная осень стр. 7
фотографировать любит, у него немецкая «Практика» есть!
— И что? — не понял я.
— Так подруги у него на фотках голые! — хихикнул Мишка.
— Ты, типа, намекаешь… — задумчиво, словно про себя, сказал я.
— Ничего я не намекаю! — отрезал Мишка. — И вообще, я тебе ничего не говорил.
Мы попрощались — до вечера.
* * *Дома меня ждал скандал. Maman пришла пораньше и увидела в ванной тазик с окровавленной одеждой. Едва я зашел в квартиру, она, рыдая во весь голос и чуть ли не заламывая руки, бросилась мне на шею, обняла, прижала к себе:
— Что это? Что это такое? Антошенька!
Потом отстранилась, пару раз съездила по лицу и снова меня обняла, прижав к себе. Я почувствовал, как загорелись щеки.
— Я в милицию звонила, потом к соседям бегала… Тебя опять убить хотели…
— Ну, не убили же, — попытался я возразить.
— Замолчи. Замолчи немедленно! — рявкнула maman и снова бросилась мне на шею. Мне больше ничего не оставалось, как бросить в неё конструкт подчинения и скомандовать:
— Не волнуйся! Успокойся. Всё хорошо!
И тут же «снял» с нее «подчинение». Maman мгновенно успокоилась, поинтересовалась, вытирая слёзы передником:
— Что случилось?
Я объяснил, рассказал, включая ситуацию с тётей Машей.
— А что за вещи у тебя на диване?
— Отнести надо, передать, — я беспечно махнул рукой и попросил. — Мэм, зашей мне пиджак, а? А то завтра в школу идти не в чем!
— Иди, ужинай! — улыбнулась maman. — А я займусь твоей одёжкой. И постираю, и зашью.
Просто поразительно, как мгновенно поменялось поведение человека. Где-то внутри меня шевельнулся зубастенький червячок совести, дескать, нехорошо так воздействовать на психику родного человечка. Я тут же мысленно покраснел и сам себе возразил, что успокаивать её обычными способами вышло бы дольше и затратнее. Ну ведь правда же?
* * *Мишка опоздал на 20 минут, когда я уже приготовился нервничать. Maman уже спала. Я практически на цыпочках перетащил сумки в прихожую, не забыв упаковать туда и своё барахло. Мой одноклассник догадался не позвонить, а тихонько постучать. Я сразу открыл.
— Ты что так долго? — яростно прошептал я.
— Народу полно на улице! — ответил так же шепотом Мишка. — Срисуют влёт!
— Ладно, пошли. Помогай.
Мишка ухватил сумку. Я потащил сумку и сверток с ружьем. Идти оказалось недалеко, всего один квартал.
Эти сараи во дворах домов нашего поселка были построены первыми жильцами, наверное, еще при заселении. Каждый из них был размером 2×3. Машину загнать в него, конечно, было невозможно. Но велосипед, мопед, а то и мотоцикл без коляски — пожалуйста. Кроме того, в этих сарайчиках хранили всякое барахло, которому не место в доме, инструмент, соленья-варенья и овощи — до первых морозов. А некоторые ушлые владельцы даже погреба умудрялись выкапывать.
Мишка открыл большой навесной замок (такие называют амбарными), с трудом открыл покосившуюся дверь.
— Фонарик есть?
— Есть!
Я захватил с собой квадратный фонарь, который можно было повесить на пуговицу. Включил. Яркий свет (только что поставил новую квадратную батарейку) озарил внутренности помещения. У самого входа стоял мопед