Скорбь Стража стр. 253
Эльф опустился рядом с Эленор на пол, прислонившись спиной к дивану, и усадил новоявленную ученицу перед собой, аккуратно вложив инструмент в ее неуверенные руки. Прикосновение через гитару позволило ощутить тепло ее пальцев…
– Вот так. Не дави слишком сильно, просто прижми. Другим пальцем вот так легко дергай струну, – обстоятельно сказал он, объясняя, как правильно держать инструмент. Он не прикасался к ней – не мог, – но его пальцы порхали в сантиметре от ее кожи, показывая, как ставить пальцы на лады.
Эленор сосредоточенно хмурилась, пытаясь повторить. Первые звуки были жалкими и дребезжащими. Она сморщила нос.
– Ничего, так у всех, – успокоил ее Сумеречный Эльф. – Медленнее.
Она попробовала. И снова. И еще раз. И вот, наконец, раздался чистый, хоть и робкий, звук. Она взглянула на него с сияющими глазами, полными наивного восторга.
– Получилось! – воскликнула она.
– Получилось!
В комнате, переливающейся приглушенным светом, больше не осталось ни Стражей, ни Алмазов, ни проклятий. Были лишь двое людей, объединенных тихой музыкой и общим, хрупким, но прекрасным настоящим.
– Ух! Да ты уже красная от усердия! – рассмеялся вскоре Сумеречный Эльф.
– Вовсе нет! У меня получается! Получается!
– Не торопись. За один день музыке не учатся. А я… я дам тебе еще много уроков. Я больше никуда не уйду с Земли на такое долгое время. Клянусь! – пообещал Сумеречный Эльф, но тут же одернул себя, запретил им обоим думать о возможном скором конце света. – Может, прогуляемся?
– Куда? – протянула Эленор.
– Куда скажешь!
– Ну тогда… Эйфелева башня и горы Тибета! – с предвкушением предложила Эленор, откладывая гитару. На миг она зажмурилась и ткнула указательным пальцем в пространство перед собой.
– Слушаю и повинуюсь, госпожа джинна, – усмехнулся Сумеречный Эльф. И когда Эленор открыла глаза, они уже стояли на смотровой площадке Эйфелевой башни, залитой жидким золотом. Внизу раскинулся Париж, усыпанный тысячами огней, будто рассыпанная по черному бархату гирлянда.
– Красиво, – выдохнула Эленор, цепляясь за холодные перила.
– Да, – согласился он, глядя не на город, а на нее. На то, как огни отражаются в ее широких глазах.
На ней оказалось подобающее случаю длинное синее платье с серебристой бисерной вышивкой. Когда-то, еще в две тысячи девятом – две тысячи одиннадцатом, он одним лишь усилием воли обряжал ее в немыслимой красоты наряды: с пышными серебристыми юбками и алой вышитой парчой корсажей – так носили богатые светлые эльфы в Бенааме две с половиной тысячи лет назад. А может, так ему казалось. В ту пору он не спрашивал, а хочет ли Эленор носить такие платья, ему нравилось смотреть на нее, на созданный образ… Какой же гадкий собственник он все-таки был.
– Здесь… так одиноко в этот час, – заметила Эленор.
– Можем отправиться дальше, – улыбнулся Сумеречный Эльф, и через миг мир снова перевернулся. Давящая тишина ночного Парижа сменилась ледяным разреженным воздухом, обжигающим легкие. Они стояли на заснеженной вершине, и над ними простирался купол неба – черный, бархатный, усыпанный алмазными искрами звезд.
– А здесь и не должно никого быть. Тибет, – ответил «джинн». В этот вечер он соглашался на любую роль.
– Ох… – Эленор испуганно схватилась за его руку, но пальцы лишь сомкнулись вокруг пустоты, наткнувшись на невидимый барьер, и она смущенно отдернула ладонь. Она вздрогнула, и он тут же встревожился.
– Тебе холодно? Мы